— Дальше! Быстрее! — прикрикнул Фигуэредо.

Механически отражая все ускоряющиеся атаки наставника, Елена вспомнила давний поединок с Каем, на три раунда, в первый день. Или второй? Временами все случившееся на далеком севере казалось нереальным, как сон или воспоминания глубокого старика о событиях юности.

Да, настоящий бой оказался далек от спортивного фехтования, начиная с веса оружия и заканчивая главной проблемой — неизбежностью ответного удара. Несколько месяцев Чертежник буквально выколачивал из ученицы рефлекс спортсмена — уколоть первым, не заботясь о защите. На дорожке это приносило очко, в жизни регулярно заканчивалось контратакой пусть даже раненого соперника[1] .

— Посредственно, — заключил, наконец, Фигуэредо. Как обычно, без особых эмоций, констатируя очевидный для себя факт. — Все как я и говорил, от одного солдата ты теперь отобьешься. Но не более. Удара боишься, моргаешь. Плохо.

Выравнивая сбившееся дыхание, Елена подумала, было, возразить, однако сдержалась. Обширная практика указывала на бесполезность оправданий и возражений. Еще у нее начиналась головная боль и слегка подташнивало. Тренироваться в постоянном сумраке было тяжело и технически, и психологически. Но Чертежник был неумолим — боец редко выбирает место для схватки, он вынужден биться там, куда заводит судьба. Не готов к драке на темной улице без фонарей, считай, не готов ни к чему.

— Что ж, придется глядеть в воду, — загадочно пообещал Чертежник. — Положи меч. Время дышать.

Елена сунула в стойку деревянный инструмент и без команды опять стала в центр звезды. Пришло время того, что наставник именовал «чесать кожу костями». Вообще методология Чертежника оставляла немало вопросов. С одной стороны Елена понимала, что до методов рационального познания и научной организации учебного процесса здесь еще несколько веков. С другой… все равно было странно. Например, Шаги Чертежник начал показывать сразу, а вот правильное дыхание — спустя больше полугода. Тогда мастер кинул ей старую кольчугу (правильно ее надеть и зашнуровать оказалось тем еще квестом), немного погонял уже второй по счету палкой. И наглядно продемонстрировал, что в мало-мальски тяжелой броне, к тому же в рваном ритме боя, когда движения не совпадают с вдохом-выдохом, привычное дыхание грудью работает плохо, да и брюшное не намного лучше.

И фехтмейстер начал учить Елену иному способу, довольно странному, абсолютно противоестественному, но… в то же время рабочему и действенному. Словами это было трудноописуемо, такое можно было лишь показать. Суть методики заключалась в том, что лошадь запрягалась позади телеги, то есть не дыхание питало движения, а наоборот, каждое движение, в особенности плечевого пояса, действовало подобно насосу, оно массировало легкие, растягивало их как мехи для новой порции воздуха. Движения при этом действительно напоминали расчесывание костями изнутри. На следующей стадии к работе подключался и таз с бедрами, это уже называлось просто и грубо — «дыхание жопой»[2] .