— Рубка из-за головы, по пятьдесят ударов справа и слева.

Когда, несмотря на осенний холодок в нетопленном доме, рубаха ученицы промокла почти насквозь, Чертежник, наконец, соизволил вернуться к перемещениям. Елена шагала по осточертевшим лучам осточертевшей звезды, выполняя заученные и осточертевшие последовательности ударов Отрабатывала простейшие комбинации «парирование — контрудар», на которых строилось все фехтовальное искусство «городского боя». Воздух в зале словно сгустился, насквозь пропитался кислым запахом пота и растревоженной пыли. Фигуэредо выпучил и без того казавшиеся жабьми глаза, отбивая палкой ритм то по собственной ладони, то по рукам ученицы. Не настолько сильно, чтобы лишить подвижности, но достаточно, чтобы на уровне рефлексов запоминала прямую связь между ошибкой и болью.

— Достаточно, — смилостивился, наконец, Фигуэредо, и Елена замерла, опираясь на палку.

Как обычно, женщина потеряла счет времени — в зале не было ничего, что позволяло бы отмерять время, ни песочных часов, ни простенькой клепсидры. Даже звон городских колоколов увязал в толстых стенах дома. Продолжительность каждого урока Чертежник определял произвольно, руководствуясь собственными соображениями, определить срок Елена могла только по окончании, выйдя на улицу. Это могло быть и несколько минут (что, правда, случалось редко), и два-три часа, до самой полуночной стражи, так что возвращаться домой приходилось в самую темную и опасную пору суток.

— Защиты, — отрывисто приказал Чертежник, выбирая тренировочный меч для себя. — Как принимается удар лезвие в лезвие? — спросил он, взвешивая в руке такую же палку как у Елены, словно держал ее в первый раз.

— Под прямым углом, строго, не заваливая клинок, — буквально отлетело от зубов женщины, Елена без команды стала в положение защиты, заложив правую руку за спину. Чертежник с самого начала тренировал ее как обоеручного фехтовальщика, как для большего неудобства соперников, так и в компенсацию перелома, который немного сковал подвижность главной руки.

— Поясни.

— Лезвие одного клинка и линия, поперечно проходящая через лезвия другого, всегда образуют прямой угол.

— Почему? — Фигуэредо обозначил финт справа и, когда ученица развернула клинок вертикально, острием вниз, ударил по-настоящему, с другой стороны. Елена почувствовала, что катастрофически теряет дыхание, парировать и говорить одновременно казалось адски тяжело.

— Потому что… иначе защита… слабее…

— Именно. Как у тебя сейчас, — следующий удар Чертежника легко продавил защиту Елены, да так, что ученица получила в лоб концом собственного клинка. Не сильно, однако болезненно и весьма поучительно.