Елена пропустила шествие рыбников, которые разбрасывали из корзин мелкую рыбешку на похлебку беднякам. Обогнула на всякий случай группу бандитского вида молодцев при кольчугах и щитах, некоторые даже в полноценных шлемах с забралами как у птиц, с выдающимися вперед «клювами». Поди, угадай, это чьи-то телохранители, или нанятые цехом «торпеды», или просто буяны, которые дальше к ночи организуют какой-нибудь погром. Близился Турнир Веры, так что и без того воинственный Мильвесс полнился вооруженным людом, окончательно превращаясь в своего рода военный лагерь.
Елена отметила, что на улицах появились бумажные самолетики. Похоже, сделанная мимоходом игрушка двинулась в народ, завоевывая детские сердца квартал за кварталом. Стало немного стыдно, потому что бумагу детишки для своих забав точно не покупали. А на прилавках уже продавали вольные версии с приклеенными головами драконов и прочей волшебной жути.
Проходя мимо дома какого-то цирюльника, Елена посмотрела на деревянную башку горгульи под крышей. На башке сидел упитанный мяур, довольно щурясь желтыми глазами. Здоровенные когти глубоко ушли в дерево, короткие уши вращались как локаторы, отслеживая тончайшие нотки уличного шума. Скорее всего, это — зверь, не горгулья — был квартальный талисман. Рептилоидных кошек в Мильвессе любили, как и почти во всей Ойкумене. Подкормить мистическое животное было за честь, а обидеть мяура считалось большим грехом.
Серый зверь посмотрел прямо на Елену, овальные зрачки расширились, будто узнавая. Животное молча проводило женщину немигающим взглядом. Бывшей аптекарше вспомнился Господин Кот с Пустошей. Стало немного грустно и захотелось узнать, как он там? Получает ли каждое утро достойную порцию свинины, как прежде? Сколь-нибудь достоверные новости с Пустошей до Мильвесса не доходили, только общие слухи, которые побуждали все больше городской бедноты сниматься с места и отправляться в далекое путешествие на север, где смерть шла под руку с человеком, зато имелась ничейная земля в достатке. Впрочем, немного зная Сантели, Елена не сомневалась, что в магических пустошах кипит жестокая междоусобица бригад. Если уже не отгорела, закончившись чьей-нибудь решительной победой. Было бы хорошо встретить живого Шарлея…
Дома Елену ждали Баала и письмо, выписанное каллиграфическим почерком на листе настоящего папируса. Курьер в цветной ливрее переминался с ноги на ногу, дожидаясь ответа, похоже, не первый час. Елена ожидала увидеть текст, соответствующий роскошному листу и печати зеленого сургуча, однако послание оказалось лаконично и, похоже, написано лично отправителем, без услуг секретаря. Флесса извещала «болвана» о том, что решила перенести спарринг на другой день и приглашает «мастерицу Люнну, горожанку и достойную особу» к середине вечерней стражи на причал. К обусловленному сроку прибудут носилки. Обратная доставка гарантируется по любому желаемому адресу.