Лошадь со стороны кажется довольно небольшой, а дестрие, как правило, был еще ниже обычного коня. Но в каждом движении зверя войны сквозила жуткая и совершенно не звериная целеустремленность, точность. Буквально машинная компактность, готовая в любое мгновение превратиться в энергию разрушения. Несмотря на закованных в броню наездников и собственные латы, лошади ступали легко, но в то же время как-то жестко, высекая искры подковами. Шлемы на мордах были украшены чеканкой, изображающей демонические рожи, что добавляло эффект устрашения.
Прежде, слушая баллады и всевозможные истории про рыцарскую доблесть, Елена обычно пожимала плечами, думая, что это наверняка сказки — ну не может обычная лошадь проскакать на копийного «ежа», тем более, пробить его. Да и в прошлогоднем видении кавалеристы неплохо так огребали от пехоты. Теперь женщина смотрела и понимала — может, еще как может!
Если глянуть спереди, пусть и под углом, становилось понятно, что «рыцарь», как совокупная боевая единица, забронирован вроде танка, с предельной защитой в лобовой проекции. Всадник сам по себе напоминал ожившую статую из металла. Коня же прикрывал мощный нагрудник, такой же мощный шлем с маленькими круглыми отверстиями для глаз, да еще забранными мелкой решеткой. У некоторых под нагрудником опускался еще и кольчужный подол или расшитое стеганое покрывало едва ли не до копыт. Ни дать, ни взять — живой таран, который даже будучи убит на месте, все равно пронесется вперед хотя бы за счет инерции.
Елена поежилась, крепче сжала топорик под плащом и снова поежилась, теперь от того, насколько слабым и бесполезным показался небольшой клевец на фоне железных кавалеристов. Пятерка всадников, без копий, не доставая оружия, двинулась прямо на толпу, не меняя скорости, размеренным шагом, без криков и девизов. Лишь громко звенели подковы и камень. Слабый ветерок шевелил прапорцы с гербами за спинами кавалеристов. Тысячеглазое, многорукое чудовище, которое считанные минуты назад безумствовало в неутолимой жажде крови, на глазах теряло запал и энергию, исходя ужасом как раскаленный клинок, опущенный в студеную воду средь клубов пара.
Как по команде, но без всякой команды рыцари достали плети, больше похожие на толстые бичи, пришпорили коней и прижали толпу, как гидравлический пресс, с кажущейся неторопливостью и в то же время без малейшей заминки. Впереди них катился пронизывающий ужас, заставляя горожан топтать друг друга, рубить в спины недостаточно быстрых, кидаться через парапет в ледяную воду. Все, даже ледяные воды под мостом, казалось менее страшным по сравнению с живой сталью, накатывающей под мертвенный звон и хруст металла. Гневный рык толпы сменился воем, кавалеристы чуть замедлили ход, опустили кнуты, дозволяя панике закончить работу. Кони шли, как четвероногие терминаторы, чуть раскачивая головами, методично и обучено затаптывая упавших. Пар от могучего дыхания валил из-под конских масок. За пятеркой всадников не поднялся ни один человек.