Флесса сделала паузу, вспоминая, как она проговаривала это заранее, перед зеркалом. Момент был скользкий, поскольку сейчас речь шла о тарифной политике уже не деда, а отца нынешнего герцога. Которого почтительный сын по одной легенде отравил в ходе короткой, но беспредельно жестокой схватке за власть, которая, вспыхнув лишь раз, за три месяца сократила семейство Вартенслебен в несколько раз. А по другой, менее парадной, задушил собственноручно, воздав сторицей за годы унижений.

— Ныне пошлинами облагаются только морская рыба, мед, жидкое масло, сало, смалец, пряности, фрукты. То есть роскошь и деликатесы. Это толкало купцов к завозу провианта. Но его все равно недостаточно. Побуждающие меры больше не оправдываются.

— Запреты и штрафы?

— Да. Штрафы за вывоз продовольствия вне пределов Малэрсида, всего округа, не только города. Прежде это касалось лишь рыбы и дичи, но съедобная рыба в нашей воде и так не водится, а дичь осталась лишь в охотничьем лесу. Кроме того нужна максима цен. Запрет торговли по определенным дням. И…

— И?

— Монополия на соль, — выдохнула Флесса.

— Не налог, взимаемый арветтом, — уточнил герцог. — Именно монополия?

— Да. Нам нужно больше солонины, надо заполнить подвалы хотя бы на годовой запас. С привозной солью по ярмарочным ценам, даже самой дешевой, островной, это слишком дорого.

— Флесса, — старик измерил ее холодным взглядом. — Ты предлагаешь мне устроить небольшую войну? С таким подходом мне придется утроить число палачей, чтобы гвоздевать всех смутьянов.

— Множатся слухи, что в горах после летних дождей снова неурожай, посевы гниют на корню. В прошлом году на посеянную меру зерна собрали половину. В этом хорошо, если урожай составит хотя бы треть меры. Значит, по весне цены взлетят, возможно, кратно. Нам следует запастись провизией, а гвозди для казней дешевле золота. Если соберем провианта с избытком, продадим тем же горцам, вернем с лихвой.

Герцог снова задумался. Прошел к окну, будто не замечая висельника. Флесса едва заметно скривилась, пользуясь тем, что у старика глаз на затылке не имелось. Слишком уж вонял покойник. Герцог посмотрел на гавань, обежал долгим взглядом многоцветную чешую домов, спускающихся к набережным, большую и малую верфи, корабельный арсенал, строящийся по образцу Островного. Парусов добавилось — купцы спешили покинуть удобное пристанище, ловя попутный ветер. Входящих судов было кратно меньше, от силы пять или шесть.

Осень… жизнь замирает, войны заканчиваются, и торговля сворачивается, как улитка в раковине, до возвращения тепла. Осень и зима — время пожинать результат неустанных трудов и распоряжаться накопленным в изобильные сезоны. А еще — много напряженно думать, готовясь к очередному витку жизни. Так было изначально и так будет до конца времен, вечная спираль, что непрерывно движется, оставаясь на месте.