Старик прикинул, следует ли говорить почтительной дочери, что любезная Флесса сэкономила бы немало времени и сил, обратись она сразу с почтительным вопросом. Ведь тщательно проработанный план реформации пошлин и податей лежит в потайном ящике не первый год и, честно говоря, не первое десятилетие. Но, к сожалению, переворачивать сложившуюся постройку пока слишком рано… Герцог отлично понимал пределы своей власти и не искушал судьбу сверх необходимого. Вздернуть зарвавшегося купчишку — это нормально, и путь гильдии ворчат, но в душе все относятся к подобным эксцессам с пониманием. Иногда приходится даже проявлять избыточную жестокость там, где можно обойтись без нее. Просто, чтобы поддержать образ безжалостного деспота — это полезно для дела и власти. Люди смотрят на жестокого, но сдержанного бонома семьи Вартенслебен, и сравнивают с высокородными упырями из южных городов, где вполне могут вздернуть всех сокольников за болезнь любимой охотничьей птицы.

Но крушить строение, которое возводилось десятилетиями… Именно этим сейчас занимается юный император в Мильвессе, забыв, что его власть за стенами дворца весьма зыбка и заканчивается там, где начинаются интересы Двадцати Двух, Острова и купеческих гильдий.

Не время. К сожалению — еще не время. Нужно дождаться правильного момента, какого-то сокрушительного бедствия, чтобы ужас захлестнул все вокруг, и никто не обращал внимания на переписанные фуэры, отозванные привилегии, исчезновения вредоносных смутьянов. А потом все смирятся с новым порядком, потому что он станет привычным.

Наступит ли такое время при его жизни? Или то заботы следующих поколений? Но кто же тогда примет бремя? Флесса? Кай? Следует ли ободрить девчонку, подталкивая ее дальше? Или наоборот, осадить, чтобы она не думала раньше времени о том, сколь удобной может быть герцогская корона, и как невесомо удобен перстень с владетельной печатью. Впрочем, Флесса азартна и властолюбива, она безусловно думает об этом ежедневно. Требуется, чтобы мысли оставались лишь мыслями, причем отдаваясь нестерпимым ужасом.

Или все же…

Надо решаться. Притоптать чрезмерно выросший побег, пока тот не оплел ствол отцовского дерева, лишив солнца. Или наоборот, рискнуть, отпустив юное деревце в полный рост.

«Власть — как тончайший фарфор» — так говорил отец. — «Это хрупкая штука, и она не терпит посягательств»

— Неплохая работа, — сказал он, не оборачиваясь, цедя слоги, как будто отсыпая драгоценные камни, по одному, скупо. Вдохнул очередную понюшку, чувствуя, как драгоценная пыль бодрит, разгоняет кровь по жилам. Но лишь едва-едва, как единственный уголек в стынущей грелке.