* * *

«… твою мать…»

В ставню громко постучали. Противный, визгливый голос проныл как будто в самый мозг — «Утро, добрые горожане, рассвет близится!». Словно аккомпанируя голосу хозяйка загремела медной кастрюлей, разогревая для мужа вчерашнюю колбасу. Постоялицу ждали кружка подогретой воды для питья, миска с холодной водой для умывания, щепоть смолы и сажи от пережигания косточек маслицы — для чистки зубов и укрепления оных. Завтрак не полагался, поскольку уплочено было только за ночлег. Поспать чуть дольше тоже не имелось возможности — по умолчанию предполагалось, что очередной искатель городского счастья или спешит на работу, или находится в деятельном поиске. То есть лентяйски нежиться в хозяйской кровати не станет.

На заре нового радостного дня Елена вышла в Город, полная не то радужных надежд, не то мрачного пессимизма, она и сама не очень понимала собственное душевное состояние.

«… твою мать…»

Грустно, когда день (да что там день, пожалуй, неделя, а то и весь чертов месяц) начинаются с одной и той же мысли. И с ней продолжается. Елена устала от кочевой жизни. От постоялых дворов, провонявших мочой и закисшей похлебкой. От маленьких городков и сел глухой провинции, где пришельцев принимали как выходцев с того света, и каждый взгляд придирчиво мерил способность защитить себя. От бесконечных дорог, которые на ее родине сошли бы в лучшем случае за скотопрогоны, символически присыпанные гравием. Нет, хорошие тракты здесь тоже были, некоторые еще со времен Старой Империи, настоящие трансконтинентальные магистрали, организованные и мощеные не хуже римских. Но их Елена старалась избегать — слишком людно, слишком опасно.

Обычно женщина приставала к очередной группе паломников, идущих в некий «Радужный храм», это было относительно безопасно. Кроме того вызывало меньше вопросов относительно ее стриженых волос. И все равно, Елене стали привычны чувство сосущей пустоты под ложечкой — от регулярного недоедания, постоянное скольжение злых взглядов по спине и костяная рукоять подаренного кинжала под рукой. А также необходимость еженедельно подкрашивать волосы, причем незаметно. Да, теперь она путешествовала брюнеткой

Но в конце пути ждал приз — Мильвесс, столица бывшей Империи, а ныне конгломерата раздробленных полу-государств, выросших на ее месте. Удивительный город на огромном мысе, глубоко вдававшемся в пресноводное озеро, величиной с настоящее море. Почти как Константинополь.

Что ее ждет в «Городе тысячи колодцев» Елена в точности не знала, но по умолчанию предполагалось, что будет хорошо, уж точно лучше нынешнего. Там ждал фехтмейстер, да и вообще город — это прогресс, культура и хотя бы нормальные стационарные сортиры. Что немаловажно в мире где терракотовый ночной горшок — уже роскошь, предмет для гордости всего трактира, а обретение кружки горячей воды для разведения краски — небольшой квест, потому что ее надо кипятить на открытом огне.