Но все опять шло как-то не так… И, тем не менее, Елена пыталась верить в то, что ее дорожные мытарства наконец-то близятся к завершению, а впереди ждет хоть какая-то упорядоченность. И минимальные бытовые удобства. А пока она брела вдоль реки, мрачно размышляя про себя, что ранние подъемы — зло. Или, как говаривал Дед — «Бог создал сон и тишину, а черт — подъем и старшину».

При ближайшем рассмотрении Мильвесс не то, чтобы разочаровывал… хотя чего уж там, разочаровывал. От столицы мира Елена ожидала большего. Да, местный мегаполис был велик, этого не отнять, многократно больше всех городков и городищ, что ей прежде встречались на этом пути. И… все, собственно. Каркасные дома немного больше обычного и все на каменных фундаментах. Каменные здания, почти все явно старой постройки. Мощеные улицы, тоже древние на вид — камни основательно стерлись, выдавая столетия эксплуатации. Все это неуловимо напоминало старую Москву с ее хаотической планировкой.

Впрочем, Елена допускала, что видела пока лишь самую малую часть Города, и в столице наверняка есть куда более интересные места. Тем более, что она пока бродила по северной части Мильвесса, разделенного рекой пополам, на «Север», именуемый Gearr-Fearainn, и «Юг» под названием Babarren-Fearainn. Северная часть считалась более бедной, «мастеровой» и вообще новодельной. Здесь, в числе прочего, извивалась Улица Вольных Клинков, где собрались фехтовальные школы и резиденции крупнейших бретерских сообществ. А юг принадлежал купеческому сословию и был заметно богаче. Связано это было с рекой и мостами, но как именно — Елена пока не очень поняла.

С названиями вообще имелась путанница. Скажем, Мильвесс также именовался «Тайдиддо» — «Солнечный город». Но при этом точно также называлась и река, у которой в свою очередь был свой топоним, используемый, впрочем, редко и словно по необходимости.

Солнце, наконец, пробилось лучами к юго-западу. Там, за унылыми черепичными крышами, похожими на обрубленные по углам крышки сундуков, что-то сверкнуло, заиграло в небе, как паутина красок в тончайшем хрустале. Какое явление могло породить эту радугу, Елена не представляла, но сияние добавило немного оптимизма и жизнерадостности. Не все кругом было так уж беспросветно. Девушка даже начала тихо напевать себе поднос:

I’m an alien

I’m a legal alien

I’m an Englishman in New York

Безумно хотелось в баню. Одежда обходилась без стирки уже неделю, а мылась Елена три дня назад, у простого ручейка. Процесс шел под аккомпанемент размышлений о том, что если сейчас она от резкого охлаждения свалится с инфарктом, то это будет еще милосердно. Потому что можно заработать, например, менингит (короткие волосы тоже требовалось мыть, костерок развести не удалось, а вода была так холодна, что казалась жидким азотом). Или пневмонию. И то, и другое в местных условиях обещало долгую, мучительную смерть. Деньги на баню и прачек в принципе еще оставались, но соответствующее заведение требовалось еще найти, провести разведку и в целом потратить время. Кроме того, любой визит в присутственное место воспринимался Еленой как испытание духа и рискованное мероприятие. Так что неприятно, конечно, являться к фехтмейстеру грязной свиньей, но сегодня придется потерпеть обоим.