«По крайней мере, это только копии»,– думаю я, но эта мысль облегчения не приносит. Как я понимаю, оригиналы этих документов были украдены из обувной коробки, которая хранится у меня под кроватью, и теперь просто лежат в другой папке.

От ужаса сводит живот.

Что это за хрень такая?

Какое-то одержимое подробное досье на… меня?

Я со страхом смотрю на папку – полную, под завязку – еще богзнает чем.

Это как будто наблюдаешь за крушением поезда и не можешь отвести взгляда.

«Разве что ,– делаю еще один глубокий вдох, от которого легче не становится, и пододвигаю папку к себе еще ближе.– Это мойпоезд сходит с рельсов на моих глазах».

К сожалению, ксерокопия моих самых первых водительских прав, выданных в штате Алабама, когда мне было семнадцать, – далеко не самое вопиющее вторжение в мою частную жизнь.

Закладка «Амбулаторная карта» содержит всю мою медицинскую историю. И это не просто краткое изложение основных выписок, а буквально все.

Записи о прививках из медицинского центра Пратта. Стоматологическая карта и рентгеновские снимки еще с тех времен, когда у меня была медицинская страховка, по которой можно было регулярно делать осмотр и гигиеническую чистку.

Запись о процедуре установки внутриматочной спирали четыре года назад.

Медицинское обследование и отрицательные результаты анализов на ЗППП в центре неотложной помощи два года назад, после неудачной случайной связи и порвавшегося презерватива.

У меня кружится голова.

К горлу подкатывает желчь.

Это же…

Сумасшествие.

Одержимость.

Полное и абсолютное попрание моей частной жизни.

Как давно это хранится у него?

Медицинские записи за все десять лет, что мы с ним не виделись, и, должно быть, к покупке моего дома он готовился не один месяц, а может, и не один год, но…

Неужели он действительно следил за мною все эти десять лет?

Или это влечение началось не так давно?

При мысли о том, что могу найти еще что-то похуже, меня действительно тошнит, но я не могу остановиться. Копии всех моих официальных документов и медицинских карт – это уже, мягко говоря, нарушение, но то, что он покупает дом, в котором я живу? Поднимает мне аренду за квартиру?

Это уже война.

Что еще он сделал, чтобы испоганить мне жизнь?

За какие ниточки дергал?

И как долго?

И зачем? Это была месть? Или что-то еще?

Я крепко зажмуриваюсь.

Нет.

Ужасно хочется впасть в панику, но у меня нет времени сидеть здесь в подавленном, ошеломленном молчании и пытаться осмыслить мотивы Адриана.

Я смотрю на часы, и сердце екает.

Его нет уже двадцать минут.

Мне повезет, если у меня будет еще пять-десять минут. Если вообще будет. Он может войти в любую секунду.