Панику придется отложить на потом. Прямо сейчас нужно просмотреть как можно больше документов из этого досье.

Меня охватывает холодная решимость, и страх, неверие, возмущение сплющиваются, будто я запихнула их в коробку и запрятала в голове в самый дальний угол чердака.

И я снова погружаюсь в чтение.

Теперь просматриваю оставшиеся разделы совершенно хладнокровно.

Когда открываю раздел «Финансы» и вижу копии своих ежемесячных банковских выписок, долгов по кредитам и всего остального, что когда-либо касалось моего банковского счета за последние годы, уже не прихожу от этого в ужас.

«И я не имела об этом абсолютно никакого понятия», – проскальзывает непрошеная мысль, но паники нет. На нее нет времени.

Я фотографирую самые свежие выписки и перехожу к следующей закладке.

На эти пугающие вопросы предстоит ответить Поппи из будущего – желательно с поддержкой какого-нибудь антидепрессанта.

«Связи» – самый увесистый раздел из всех.

Наверное, глупо было надеяться, что вторжение в мою частную жизнь ограничится деталями покупок в магазине за углом или отчета об установке спирали.

Конечно же, нет.

Конечно, ему необходимо знать, кроме всего прочего, еще и все о людях в моей жизни.

И все же легкая паника проникает за кирпичную стену, которую я воздвигла между собой и своими эмоциями, когда вижу полное досье на Луэнн. На Джо. На прежних начальников. На мать. На Рика. На соседку в общежитии в Пратте, с которой я прожила почти четыре года учебы.

На каждого человека, который за последние десять лет задерживался рядом больше пары месяцев, здесь собрана та или иная информация. Досье на Луэнн, конечно же, самое подробное, и от осознания этого сердце сжимается почти до боли.

Она ведь ничего не знает.

Луэнн понятия не имеет об Адриане, о нашей с ним истории, об этом… безобразии, и все же я неосознанно втянула и ее.

Чувство вины сменяется недоумением, когда я натыкаюсь на список имен без каких-либо подробностей:

Стивен, Маркус, Кен…

Кто, черт возьми, все эти люди?

Предполагается, что я с ними знакома…

Застываю от внезапного озарения.

По позвоночнику пробегает ледяная дрожь.

Господи Иисусе.

Возможно, я бы сразу вспомнила, если бы, кроме имен, были фотографии или – еще лучше – те ники, под которыми я их знала.

И все же понимание превращает мою кровь в лед.

Стивен Краузе – бывший однокурсник из Пратта, с которым больше года назад я сходила на одно свидание.

Маркус-не-помню-фамилию, у него еще был австралийский акцент – я сходила с ним на второе свидание, но исключительно потому, что подозревала, что акцент у него фальшивый, и хотела в этом убедиться (так и было).