Я скрещиваю руки на груди.

– Ты уже имел дело с этими детективами?

– Да, было пару раз, – бормочет он и закатывает глаза, выдавая свое отношение к ним. – Мне кажется, их любят бросать на любое чуть выходящее за рамки нормы происшествие со смертельным исходом. Эти ребята как собаки, вцепившиеся в кость. Как только у них появляется версия, которая им нравится, они будут настаивать на ней, пока не найдут неопровержимых доказательств ее несостоятельности.

Я сглатываю.

– И их версия –я ?

Он вздыхает.

– Полагаю, они разрабатывают версию о предумышленном убийстве, и сейчас ты – единственная подозреваемая, которая попала в их поле зрения.

Слово отдается эхом в голове.

Подозреваемая.

Я – самая настоящая подозреваемая в убийстве.

Какая-то извращенная часть меня находит это даже ироничным: все ужасные поступки, которые я совершила в жизни, а меня обвиняют в том, чего яне делала.

Должно быть, Джо принимает мое молчание за тревогу, потому что торопливо меня успокаивает:

– Послушай, они хватаются за соломинку. Нет никаких конкретных доказательств, указывающих на то, что это вообщебыло предумышленное убийство, – объясняет он. – Они выдвигают версии в надежде, что хотя бы одна из них сработает, но, кроме твоего присутствия на месте происшествия, прямых доказательств, указывающих на твою виновность, нет.

Взгляд его карих глаз смягчается.

– Они могут попытаться тебя запугать, но у них ничего нет. Тебе не о чем беспокоиться.

Я бы гораздо меньше беспокоилась, если бы загорала сейчас на юге Франции, а не дрожала под тусклой лампочкой в полицейском участке.

Я слабо улыбаюсь:

– Надеюсь, это у тебя не дежурная фраза длявсех клиентов.

Он поскребывает щетину на подбородке:

– Поверь, у меня и так слишком много дел, чтобы приукрашивать правду длякого бы то ни было .

– Знаю. И тыне представляешь, как я благодарна, что ты бросил все и примчался сюда, и взялся меня защищать, особенно учитывая… обстоятельства. – Я нервно тереблю край бумажной обертки от сэндвича. – По большому счету, я в долгу перед тобой по гроб жизни… конечно, если не закончу ее в тюрьме.

Мой черный юмор лишь заставляет его бровь приподняться.

– Ну, радоваться пока рано. Далтон и Брайант не имеют права задерживать тебя больше чем на двадцать четыре часа без предъявления обвинения, а для этого косвенных улик недостаточно. Но могу предположить, что они сейчас приложат максимум усилий, чтобы как можно быстрее получить отчет коронера и токсикологическую экспертизу, а потом нарыть для ареста что-то посущественнее.

Я тру глаза, размазывая остатки туши.