Это не только временная передышка от неотпускающего чувства паники, в котором мое тело находилось последние тридцать часов, но еще и самое странное затишье перед бурей. Мгновение перед тем, как Адриан сделает свой следующий ход.

Как и задумал, он загнал меня в ловушку и держит в изоляции, без шансов выбраться и полностью в его власти. Осталось лишь дождаться, когда он вмешается и закончит игру.

Но я спокойна.

Упираюсь лбом в холодную бетонную стену и чувствую невероятную ясность в голове – впервые за последние несколько дней.

Даже не дней – лет.

Потому что теперь я знаю правила этой игры.

* * *

Вряд ли проходит больше пары часов, когда ко мне заглядывает испуганный, с детским лицом полицейский и сообщает, что у меня посетитель.

– А я думала, ко мнепосещения запрещены, – говорю я, но единственное, что меня удивляет, – это время. Я думала, он дождется утреннего слушания.

Полицейский бросает на меня неуверенный взгляд. С оглушительным лязгом открывает замок, сдвигает в сторону металлическую решетку и торопливо удаляется из пустого блока КПЗ.

Я не двигаюсь с места.

Мне потребовалось несколько часов, чтобы найти хоть сколько-нибудь удобную позу: спиной вжаться в выемку в бетонной стене, вытянуть ноги вдоль холодной лавки и обхватить себя руками, чтобы сохранить как можно больше тепла.

Я слышу приглушенныйстук обуви Адриана по бетонному полу еще до того, как вижу коричневые лоферы из телячьей кожи, лоснящиеся под ярким светом люминесцентных ламп.

Они замирают у самого входа в мою камеру.

Сердце бешено колотится.

Даже сейчас, после всего случившегося, присутствие Адриана игнорировать не легче, чем надвигающуюся на залив Мобил грозу. Оно давит на меня, густое, удушающее, заряженное электрическим током, который искрит между нами.

Не уступай ему ни в чем.

Медленно и с большим усилием, чем хотелось бы признать, я окидываю взглядом его фигуру с тем же безразличием, с каким смотрела на таракана, метавшегося по треснутой раковине в камере.

Адриан в этих своих серых брюках, облегающем темно-сером свитере и с черным шерстяным пальто, перекинутым через руку – образец сдержанной мужественной утонченности.

Этот наряд лучше бы подошел для прогулки по частным виноградникам в Фингер-Лейк, чем для выяснения отношений в тюремной камере.

А я…

Я выгляжу как фото«до» в рекламах шампуня и салфеток для снятия макияжа. Жирные корни волос блестят, оставшиеся еще с выставки подводка и тушь размазались под глазами, а влажные от пота мятые пижамные штаны бывшей девушки покойника прилипли к ногам.

– Милая, похоже, на редкость неудачное у тебя выдалось утро, – лениво цедит Адриан, а я вздрагиваю от звука его голоса, эхом отражающегося от бетонных стен. – Ах да, сейчас, как я понимаю, уже вечер.