Я всматриваюсь вглубь коридора.

Где же он?

Может, они ушли куда-то в другое место?

И тут я слышу лязг цепи.

Все внутри болезненно сжимается, и, зажав скалку подмышкой, я бегу вперед, не разбирая дороги, без плана, без раздумий…

Адриан.

Он первый, кого я вижу, когда добегаю до конца коридора. Стоит ко мне спиной, так что я не могу сказать…

Но он, по крайней мере, стоит.

Меня захлестывает волна облегчения.

– Адриан!

Он оборачивается. Его грудь тяжело вздымается, и в глазах вспыхивает что-то дикое, когда он прижимает меня к себе.

Скалка с грохотом падает на пол, и у меня перехватывает дыхание.

– Ты жив, – выдыхаю я и отстраняюсь ровно настолько, чтобы внимательно рассмотреть его лицо. – Ты цел.

Я не слышу, что он бормочет в ответ, уткнувшись лицом мне в шею.

Глажу его кудрявую голову, но с тревогой замираю, почувствовав на пальцах что-то липкое.

– У тебя кровь, – осознаю я и тут же вырываюсь из его объятий, чтобы осмотреть рану. – На затылке.

Господи.

– Все нормально, – махнув рукой, он снова пытается притянуть меня к себе. – Рана поверхностная. Она пыталась размозжить мне голову бутылкой, но лишь вскользь задела.

И только после того, как Адриан это сказал, до меня доходит, что мы не одни.

– Тыне можешь оставить меня здесь, – шипит Мэри Эллис. Она сидит на полу на корточках, ее макияж размазался, а в голубых глазах светится безумие. – Не среди этой грязи. – Она пытается подняться, но короткая ржавая цепь, пристегнутая к ее лодыжке, не дает этого сделать.

– Что случилось? – выдыхаю я, переводя взгляд с матери на сына.

– Она пыталась накачать меня. Той же отравой, что и в детстве, – объясняет он, лишь на секунду мазнув по ней злобным взглядом. – Но, очевидно, не учла, что мне уже не пять лет. Доза оказалась слабовата. Ей удалось заманить меня сюда, но эффект быстро прошел.

– Адриан, – шипит Мэри. – Не смей…

Адриан игнорирует ее и задумчиво прищуривается:

– Мне нужно разобраться с отцом. Он все еще…

Я качаю головой:

– Он мертв.

В его глазах вспыхивает удивление. Мэри с ужасом ахает, и только сейчас я осознаю, что наделала.

Я убила человека.

Это была не самооборона. Не несчастный случай. Это явное предумышленное убийство.

Пусть умысел зрел секунд пять примерно, но все же…

Ожидаемого сокрушительного чувства вины это осознание не приносит. В действительности я…

Не чувствую ровным счетом ничего.

Я совершенно не жалею о том, что убила отца Адриана.

– Как? – выдыхает мужчина, словно тоже не может в это поверить.

– Немного стекла в горло. Он запер меня в кабинете и пытался убедить пойти к прессе и ославить тебя на весь мир. Я так понимаю, именно поэтому… – я бросаю быстрый взгляд на Мэри, – она пыталась на время убрать тебя, чтобы не мешался под ногами. Чтобы он мог сделать все, что задумал.