Но Луэнн просто энергично кивает, а когда отходит назад, чтобы его пропустить,подмигивает мне.

Как будто оказывает мне услугу.

Желудок у меня сжимается.

Я должна сказать ей. Может, закричать? Дать знать Луэнн, что я передумала насчет больницы и лучше проведу восемь часов в приемном покое и потрачу двадцать тысяч, чем останусь на восемь минут рядом с Адрианом Эллисом.

Но челюсть свело, я чувствую онемение и полную беспомощность перед тем, что уже начинает приходить в движение.

Какого черта он творит?

Неужели он знал, что я буду здесь сегодня вечером? Неужели он все это спланировал?

У меня есть только пара секунд, чтобы обдумать эти вопросы, прежде чем Адриан подойдет ближе и весь остальной мир снова перестанет существовать.

А может, это я, может, этоя исчезаю, когда он присаживается передо мной на корточки.

Не обращая внимания на мои мысли, Адриан копается аптечке, и я украдкой слежу за тем, как при каждом движении его бицепсы перекатываются под тканью пиджака.

Я помню, что он был высоким – почти выше всех в Лайонсвуде,– но сейчас он простоогромный. Костюм сидит на нем безупречно, обрисовывая мощные руки и плечи, и на уровне инстинктов я чувствую тревогу.

Этот мужчина опасен.

Адриан всегда был опасен, но эта его версия кажется особеннопугающей.

Он взрослый.

Он еще обаятельнее.

И я не знаю, какого черта он задумал.

Если захочет, он может сломать мою порезанную ногу пополам. Может свернуть мне шею. Может ударить меня головой о ступеньки и запачкать мраморные полы не только виски.

Мне становится тяжело дышать, и я чувствую приближение панической атаки, поэтому прижимаюсь к холодному мрамору лестницы.

«Он просто осматривает мою ногу,– уговариваю я себя.–Даже если бы Адриан захотел со мной что-нибудь сделать, то явно не здесь. Не в комнате, полной людей».

Просто не думай о нем.

Отвлекись на что-то другое.

Подумай о том, как сильно болит нога.

И я пытаюсь думать о боли в ноге, когда Адриан натягивает стерильные перчатки, достает из аптечки тюбик антисептика и начинает промывать рану.

Я вздрагиваю – не от боли, а от того, что он меня трогает.

Адриан прикасается ко мне, а его ладони такие огромные, что, когда он обхватывает мою икру, чтобы неподвижно зафиксировать, его пальцы смыкаются вокруг мышц кольцом.

И этовсе, о чем я могу сейчас думать, а какая-то предательская часть меня жаждет, чтобы он стянул тонкий слой латекса, который отделяет его кожу от моей.

Но он не снимает перчаток.

Адриан не выходит за профессиональные рамки, обильно нанося на рану антисептик. Он аккуратен и методичен – как будто просчитывает на три шага вперед, как распределить мазь и наложить повязку, чтобы полностью закрыть рану.