Я думала, что будет теперь с моей комнатой. Там совершенно точно поселятся их собутыльники. Будут лапать своими грязными руками мои вещи, спать на моей кровати...

— Перестань, — через какое-то время заговорил Аслан. — Радоваться должна, что свалила оттуда. Это же днище.

— Для тебя днище. А для меня там моя комната, в которой хранятся мои вещи.

— Вещи? Заношенное старье?

— Какая разница? Это мой дом. Я в нем выросла!

— Тебя в этом доме продали раньше, чем я успел открыть бумажник. А вещи твои завтра же пропьют. Просто забудь. И скажи мне спасибо.

— Мне не за что тебя благодарить. Я не просила всего этого! Ты мне навязал и работу, и жилье свое! Скажи честно, хочешь там что-то со мной сделать? Да? — я оторвалась от стекла, посмотрела на его профиль.

— Честно? — он глянул на меня в зеркало заднего вида. — Хочу. Но только по обоюдному желанию. Я не буду тебя принуждать.

— Ты уже это делаешь! — рявкнула я, не сдержав эмоций.

— Дура ты, — спокойно начал он. — Я тебе шанс из грязи выбраться даю. Тебя же там за бутылку прирезать могут и глазом не моргнут. Я тебе даю все, чего раньше у тебя не было. А ты ноешь тут сидишь, истеришь, как идиотка. Впервые вижу такую дуру, — зло выдохнул он, будто я его чем-то задела.

Я замолчала. Ему что-то объяснять бесполезно. У него есть единственно верное мнение — его. Остальное богатого мажора не парит.

Знакомая парковка, визг шин и он паркуется. Я же поджимаю губы. Что меня ждет там, в его квартире? Опять буду бежать голая и босая? Или на этот раз сбежать не удастся?

— Не бойся. Ничего не будет сегодня. Просто поедим и я поеду домой. Ты будешь одна в квартире. Можешь закрыться в комнате, если боишься, — он заглушил мотор, но из салона не выходил. — Завтра заеду за тобой, поедем в магазин. Купишь все, что тебе надо. И заканчивай ныть. Я тебя не в притон привез, а забрал из него. Радоваться надо. Любая другая девчонка поумнее радовалась бы.

— Так и выбрал бы себе любую другую девчонку! Я тебе зачем сдалась?

— А я не хочу любую другую. Я тебя себе хочу, — произнес так, словно с какой-то вещицей разговаривает. «Себе хочу». Это как вообще, блин, понимать?!

— Ты себя вообще слышишь?! Я не вещь, Хаджиев, понял?! Я человек! Такой же, как и ты! Из плоти и крови! Да, я родилась не во влиятельной, богатой семейке, но это не переводит меня в разряд вещей, которые можно купить!

— Да? — он повернулся назад, уставился на меня. — А я думал, что только что сделал это. Примерно полчаса назад. Твоя мать спокойно взяла у меня деньги и вытолкала тебя взашей. Честно говоря, я хотел тупо проверить ее. Почему-то казалось, что она не возьмет деньги. А она взяла. И слова тебе не сказала, чтобы ты осталась.