О да, он умел.

Леонтий Васильевич вообще умудрялся каким-то чудом удерживать в голове невероятную массу деталей и из обрывочных сведений восстанавливать сложные картинки. В тех же доносах, которые ему как слали, так и продолжали слать непрерывным потоком, ведь хватало вранья и утрирования. Чтобы во всем этом разобраться, нужно было уметь вычленять в этих зловонных потоках крупицы фактов и из них, как в судоку, восстанавливать ситуацию.

Не всегда получалось.

Однако тут сложилось как нельзя лучше. И Николай Павлович, судя по изложенному в письме, был в состоянии, близком к бешенству…

Завершив чтение, Толстой спустился.

— Вы, я вижу, переменились в настроении, — максимально благодушно произнес губернатор.

— Да, — кивнул граф. — Говно случается.

— Фу… Лев Николаевич, что за выражения⁈ — воскликнула Пелагея Ильинична.

— Увы, оно очень точно описывает ситуацию, — возразил Шипов, выдавая тот факт, что ему известно содержание письма, хотя бы примерно.

— Меня удивляет то, что он ей поверил, — заметил Лев.

— Отчего же? — улыбнулся Сергей Павлович. — Это же королева.

— И что? Как вообще взрослый, трезвый человек может верить англичанину на слово? Я понимаю, что Виктория — природная немка, но среда… Она же выросла в среде английской аристократии. Таким людям просто нет никакой возможности верить. Ибо лгуны они патологические! На этом вся их политика уже который век держится.

— Это вы, Лев Николаевич, питаете особую любовь к англичанам, — еще шире улыбнулся Шипов. — У России же издревле с этим народом довольно теплые отношения и много общих дел.

— Не так чтобы и издревле. Всего лишь со времен Ивана Грозного, прозванного за миролюбие Васильевичем, — вернул улыбку граф.

— Как-как? — хохотнул дядюшка.

— При Иване IV англичане в нас души не чаяли, — продолжил граф, — потому что захватили совершенно всю нашу внешнюю торговлю и наживались на ней. Да и во внутреннюю лезли, как мыши в амбар. Так до Алексея Михайловича и шло, когда он решил сделать ставку на голландцев, как впоследствии и Петр Великий. Но недолго музыка играла. Наследники Петра Алексеевича очень быстро попали практически в заложники к англичанам, и чем дальше, тем сильнее. Так что… — развел руками Толстой. — Англичане нас, в сущности, грабят и всячески вредят внутри державы. И эту любовь к островным лягушкам я могу понять у тех, кто прибыток от них великий получает. А у остальных? Что это за противоестественная тяга к унижению и страданию?

— Лев Николаевич… — покачал головой Шипов. — Вы неподражаемы!

— Очень лестно это слышать, но…