— А если эта акция не сложится?
— Я погибну. И только.
— А если нет? Если вас захватят в плен? Ваша жертвенность похвальна, но мы не можем так рисковать. Особенно учитывая скрытое влияние англичан, которое все еще присутствует в нашей державе.
Лев промолчал.
— Покажите лучше установку. Признаться, я до сих пор не верю вашим словам…
[1] Кучер — это личный сотрудник на извозе, в отличие от извозчика, который везет по разовому найму. В данном случае бывший дворовой из крепостных, освобожденный и нанятый на контракт.
[2] 7 000 пудов — это 114,66 тонны. Оценочно где-то от трети до половины всего объема селитры, потребляемого Россией в начале 1840-х.
[3] Kriegsspiel — прадедушка всех варгеймов. Настольная игра, придуманная Георгом фон Рассевицем в 1812 году и опубликованная в 1824 году.
Часть 1 Глава 2
1848, февраль, 20. Санкт-Петербург
— Вы его арестовали? — тихо и как-то подавленно спросил Николай Павлович, когда Дубельт вошел в кабинет.
— Никак нет, Ваше Императорское величество.
— Почему? — немало удивился император.
— С ним всегда очень сложно, Государь. Порой мне кажется, что он словно дикий зверь. Чует опасность и в любой момент готов драться насмерть без всяких оговорок. Невзирая на то, кто кидает ему вызов.
— Зверь… Дикий зверь… — медленно произнес Николай Павлович. — Да, пожалуй. В нем есть что-то такое. И что же произошло?
— Если не вдаваться в подробности, то лишь мое личное вмешательство и здравомыслие Льва Николаевича уберегло ситуацию от большого кровопролития. Арестовать его мы вряд ли смогли бы. Он скорее бы умер, чем дал себя пленить. И я склонен оценивать вероятность даже такого исхода не очень высоко. Зато теперь становится ясно, как он сумел пленить Шамиля, равно как и его твердая убежденность в возможности добраться до английского посла.
— Он настолько опасен? — удивленно выгнул бровь царь.
— Молодой Толстой сумел переплюнуть своего буйного дядюшку в этом плане. Однако в отличие от Федора Ивановича не терпит лишь ареста и, вероятно, сдачи в плен. Во всем остальном он сохраняет удивительное здравомыслие. Дядя же вполне позволял себя арестовывать, а вот в остальном…
— Я так понимаю, вы его отпустили, чтобы избежать кровопролития? — нахмурился Николай Павлович.
— Нет, — покачал головой Дубельт и спросил, приподняв в руке небольшой саквояж. — Вы позволите?
— Извольте, — махнул рукой император, указывая на стол.
Начальник Третьего отделения подошел.
Поставил этого «низкорослого и пузатого дедушку» чемодана на стол.
Открыл его.
И достал стеклянную «колбаску» рубинового цвета. Во всяком случае, непосвященные люди со стороны именно так ее и воспринимали.