— А они не боятся, что те повернутся против них самих?
— Там интересный договор, по которому все служащие императору считаются их родичами, и их есть нельзя.
— Какой затейник! — покачал головой принц Альберт. — Нам надо бы тоже маори завести в Ирландию и Шотландию.
И глянул на лорда Палмерстона в упор.
Тот, впрочем, не отреагировал никак. Ибо давно дистанцировался от своих ирландских корней. Ну сожрут маори ирландцев? И черт с ними. Его это едва ли беспокоило. Себя он воспринимал британским лордом, а не ирландским аристократом.
Прошла минута.
Министр иностранных дел Великобритании продолжал невозмутимо смотреть на мужа королевы. Подобострастно и услужливо, но в меру. Как и положено матерому дворецкому или иному слуге высокого ранга.
— Что-то много этого графа, не находите?
— Он обладает удивительным влиянием.
— Почему?
— Вы же сами мне запретили.
— Ну хорошо. Изложите свое мнение. Один раз я вас выслушаю, если это будет, конечно, не причитание в духе «колдун-колдун».
— Святой Престол получил дарственную, подписанную мною, с сопроводительным письмом. Там стояла подпись: Великий магистр Тамплиеров и инициалы L. C.
— Серьезно?
— Это их и заинтересовало. Они бы иначе ей не придали значения.
— А L. C. — это кто?
— Всю эту выходку прокручивал лично граф Толстой. Лев Толстой. На латыни это будет звучать как Leo Crassus.
— Оу… — покачал головой принц Альберт.
— Вы думаете, это не шутка? — переспросила королева.
— А вы думаете, что уничтожение наших агентов и бурное развитие России случайно? Граф оговорился, прямо заявив, что мы разбудили какую-то древнюю силу, которая старалась стать лучше. Если предположить, что он действительно великий магистр того старого ордена, то это объясняет многое, включая его связь со сверхъестественными силами, колдовство и удивительное влияние на императора.
— Да-а-а-а… — покачал головой принц Альберт. — Я, пожалуй, зря вам разрешил высказывать это мнение. Мне страшно за вас. Быть может, на вас так сильно повлияли события годовой давности? Вы давно были у врача?
— Я совершенно здоров душевно! У меня и справка есть…
[1] 50 выстрелов в год — это был уровень Пруссии. В России в эти годы в оригинальной истории отводили от 5 до 10 действительных выстрелов в год, да и те не всегда. В остальном отрабатывали перезарядку (через «дрессировку» по ружейным приемам).
Эпилог
1850, декабрь, 25. Казань
— Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая — три куртки… — тихо бормотал себе под нос Лев Николаевич, читая сводный отчет, составленный Путиловым.