— Служу империи! — рявкнул Лев и щелкнул каблуками, а потом, словно спохватившись, добавил: — И императору!
— Вы неподражаемы, — смешливо фыркнул Николай Павлович. — Берите эти папки и ступайте. Отдыхайте. Ваша свадьба скоро?
— Послезавтра, во вторник.
— Славно. Славно, — покивал император. — Ступайте. Отдыхайте. А вы, Дмитрий Алексеевич, останьтесь…
[1] Патенты на 1849 год на печатные машинки имелись, но серийных образцов не наблюдалось.
[2] Лазарев М. П. страдал от болей в желудке с 1845 года. В январе 1851 года ему поставили диагноз «рак желудка» и отправили лечиться в Вену, где он через пару месяцев и умер. После смерти вскрытие не производилось, во всяком случае, о нем нет упоминания. Такое длительное течение рака желудка в стадии, когда уже пошли боли, нетипично и нехарактерно. А вот язва, имевшая схожую симптоматику, могла и дольше длиться. Автор предполагает, что у Лазарева была именно язва, и отдых в течение месяцев позволил его организму справиться с проблемой.
[3] Здесь идет отсылка на популярную поговорку тех лет: «Умный — в артиллерии, богатый — в кавалерии, сильный — в гренадерах, смелый — в инженерах, бедные — на флоте, дураки — в пехоте».
[4] Флигель-адъютанты появились еще в XVIII веке и поначалу были обычными адъютантами при императоре, которые бегали по его поручениям. Однако к 1848 году в основном их статус превратился в личных порученцев императора в куда более широком смысле. Их могли направить с ревизией куда-то, или с дипломатической миссией, или еще с чем. Кроме того, у них имелась привилегия «доступа к телу», то есть возможность явиться на доклад лично по своему усмотрению.
Часть 2 Глава 2
1849, март, 25. Казань
Рассиживаться в Санкт-Петербурге Лев не стал.
Обвенчался.
Прихватил жену под мышку. И домой, в Казань. Благо, что дел было невероятно много. Наталья, конечно, попыталась, по своему обыкновению, качать права, но больше для вида. Чтобы мама не возмущалась.
Да, ей и самой эта провинция была без интереса. Вся жизнь в ее понимании протекала здесь, в Санкт-Петербурге. Однако она хорошо помнила разговор со Львом. И за минувший год успела обстоятельно навести про него справки. Так что подчинилась и последовала…
Сначала, понятное дело, сели в поезд.
Граф экономил время как мог. Всюду и везде.
Отстранение от всех должностей господина Клейнмихеля крайне благотворно сказалось на прокладке Николаевской железной дороги. Павел Петрович Мельников, получив полную власть на объекте, первым делом занялся ревизией. И «внезапно» обнаружил очень приличное количество «мертвых душ», которые с удивительной регулярностью «умирали», что и позволяло списывать и оплату их труда, и закупки продовольствия, и прочее, не показывая при этом их работы. Местами количество этих «мертвых душ» достигало двух третей от общего штата или даже больше.