— Возможно, возможно… — произнес Алексей Толстой. — Но это все так…
— Вульгарно, да. Вы правильно, Лев Николаевич, это обозвали. Однако очень занятно.
— Третью новую историю я начал с князем Одоевским, — кивнув, продолжил граф.
— Владимиром Федоровичем? — уточнил Вельтман.
— Да, с ним. Мы пытаемся придумать мир далекого будущего, когда человечество уже не просто вышло в космос, но и шагнуло за пределы нашей солнечной системы. Столкнувшись с инопланетными формами жизни.
— О… — удивился Вельтман.
— И он согласился⁈ — ахнул Алексей Толстой.
— Разумеется, — улыбнулся граф. — И вот тут со стороны церкви могут быть вопросы. Хотя мы сейчас думаем, как их обойти.
— А что у вас там происходит?
— Человечество научилось летать к другим планетам, обнаружив на Марсе руины старой цивилизации. И вместе с тем активировав межзвездный ретранслятор… Впрочем, не так важно. Мы еще не сильно продвинулись. Приходится придумывать очень многое и хоть как-то разумно объяснять. Здесь все, конечно, очень сыро.
— А еще? — максимально добродушно улыбнулся Вельтман.
— Четвертую и заключительную историю мы развиваем с Фаддеем Булгариным. Безумный ученый построил небольшой подводный город и там проводит всякие опыты, вляпываясь в разные истории. Путешествует на подводном корабле. Ставит опыты на людях, пытаясь их изменить. Ну и так далее. Несмотря на такой наукообразный флер, в основе своей это авантюрное приключение, так как главному герою приходится постоянно искать ресурсы. И он вынужден идти на всяческие ухищрения. Вот. Больше пока не могу потянуть. И так почти ежедневно по часу или более пишу письма. А ведь у меня и без того дел валом. На это-то я только из уважения к Фаддею Венедиктовичу решился. Очень уж князь Одоевский просил, говорил, что горит и хочет. Впрочем, идей в запасе лежит еще очень прилично.
— Нас уничтожат… — тихо произнес Алексей Константинович.
— Отчего же?
— Довольно многие критики немало раздражены нашими книгами. И всей этой шумихой. Если же вы сделаете задуманное, то мы всю остальную прозу просто выбросим на обочину.
— Да и леший с ней, — улыбнулся граф максимально жизнерадостно. — Фантастика — царица литературы. А если кто в этом сомневается, к нему придут ее легионы. Ну или в крайнем случае Джей и Молчаливый Боб.
— Кто это? — нахмурились оба.
— Духовные ее покровители… — загадочно улыбнулся Лев Николаевич, вспоминая эпизод, в котором эти два простых и доходчивых персонажа просто ездили по адресам интернет-критиков…
Часть 1 Глава 7
1848, август, 29. Санкт-Петербург
Николай Павлович стоял у окна и смотрел на Неву.