— Вы шутите⁈ — воскликнул дядя. — Как⁈ КАК⁈
— Если в Черное моря явятся флоты Англии и Франции, то их остановят наши моряки? — улыбнулся Лев. — Просто достаточно дать нашим войскам завязнуть на Балканах и Закавказье, после чего высадить десант на полуостров, блокируя всякое судоходство благодаря полному превосходству в море, по суше ведь в Крым почти ничего и не завезешь[1]…
Шипов и Юшков мрачно переглянулись.
— И удар по мне в связи с этим очень уместен, — продолжил граф. — Если сначала выбить меня, а потом снять вас, Сергей Павлович, например направив на повышение или даже в отставку, то дальше уже можно будет устроить пожар на селитряном заводике. Мы ведь так и не нашли тех, кто подорвал плотины.
— Если ваше предположение верно, Лев Николаевич, — предельно серьезно произнес Шипов, — то дело плохо.
— Плохо? Все выглядит совершеннейшей катастрофой! — воскликнул дядюшка. — Англия и Франция вместе совершенно непреодолимая сила на море!
— Или нет… — задумчиво произнес граф.
— В каком смысле? — не понял Владимир Иванович.
— Есть кое-какие мысли, — уклончиво ответил племянник.
— Лев Николаевич, что вы задумали?
— Я? Ничего. У меня своих дел за глаза, — отмахнулся граф.
— Вы знаете, как мы можем разгромить объединенные силы Англии и Франции на море? — с легким оттенком ужаса поинтересовался генерал.
— Да. Но для этого мне нужны три линейных корабля первого ранга. Самые свежие и сильные. Однотипные. И карт-бланш на их перестройку и переоборудование. Как вы понимаете, на это никто не пойдет. Ни сам Николай Павлович, ни тем более Михаил Петрович. Император попросту не рискнет, а Лазарев… Я для него что блоха. Даже не моряк. Он меня и слушать не станет. Так что все это неважно, — отмахнулся Лев Николаевич.
Его попробовали еще немного попытать, но Толстой хранил молчание и лишь таинственно улыбался.
Почему он молчал?
А зачем болтать? Задуманное им лучше не светить даже в узком кругу. Шипов, без всякого сомнения, напишет императору. Дальше же… Как тот отреагирует, так и нужно будет действовать. В интересах России, разумеется, но и не забывая о себе любимом…
[1] До появления железной дороги какие-то значимые грузы через степь в северном Крыму почти не возили из-за массы логистических трудностей. Почти все завозили каботажем.
Часть 1 Глава 4
1848, май, 18. Казань
— Не кочегары мы, не плотники, — напевал себе под нос Лев Николаевич, стоя на смотровой площадке и листая журнал плавок.
Маленькое опытное производство стали разрасталось.
Император не подвел и выделил по осени только под это дело аж пятьсот тысяч рублей векселями. Теми самыми, которые сам граф ему и присоветовал выпускать. Использовать их, конечно, получалось с немалым трудом. Все ж таки вещь новая. Однако все пошло на лад, когда в начале 1848 года ими удалось заплатить налоги с обещанной скидкой в десять процентов.