Ну а что? Очень удобно. Впрочем, эти игры с «мертвыми душами» и в XXI веке вполне себе активно практикуют на разных направлениях.

С закупками продовольствия «петрушка» также была вполне обычная. Этакий вековой ГОСТ. «Правильные» поставщики продавали по завышенным ценам в основном некондиционные продукты. Кушать ведь это все равно предполагалось не теми, кто закупал. Вот и увлекались второй, третьей и прочими стадиями несвежести.

И так во всем.

Вот вообще во всем.

Павел Петрович не смог найти ни одной области этого строительства, где бы не шла «вдумчивая работа» по освоению средств. Из-за чего имелся лютый перерасход и совершенное топтание на месте в плане проведение работ. Не говоря уже про качество…

Вскрыть это все оказалось возможно просто потому, что разрешили.

Государь отмашку дал.

Вот и увидели.

На самом деле никакого секрета тут не было, все ведь на виду. Просто нельзя. Уважаемый же человек. Иди пойди против него. В лучшем случае просто со службы вылетишь, как пробка из бутылки. А то и найдут что-нибудь, справив самых голосистых осваивать месторождения Дальнего Востока или подальше.

Вот.

Так что, сделав эту ревизию, Мельников взялся за наведение порядка, отчего дела пошли на лад. Прямо на глазах все стало улучшаться. И уже к концу осени 1849 года по дороге началось движение на всем ее протяжении.

Пока по одной колее.

Рельсы уж больно поганые англичане поставляли, притом втридорога. Да с паровозами и подвижным составом требовалось разобраться. Тем более что Николай Павлович таки соизволил утвердить подготовленный графом Толстым имперский стандарт легких железных дорог, то есть ту самую Капскую колею на рельсах Р30.

А по весне Мельников обещался проложить второй путь и перевести имеющийся на правильную колею, запустив до лета уже нормальное сообщение.

Вот.

Дорогу же эту железную с весны должны были начать тянуть дальше — на юг[1]. Сначала через Серпухов на Тулу, а потом через Ивановский канал и Липецк к Воронежу. Там уже в 1848 году шли изыскания.

К войне готовились.

Успеют «добежать» с ней дальше или нет — бог весть. Но даже если к Дону выйдут — уже хлеб[2].

Путь прошел быстро.

Как по местным меркам, так и вообще — почти мгновенно.

Двое суток в поезде до Москвы, четверо — в дилижансе до Нижнего и еще четверо — до Казани. За десять дней такое расстояние! Причем с комфортом! Так-то почтовые станции и сильнее позволяли разогнаться, особенно верховым всадникам. Но без всяких удобств.

Добрались, значит.

Отдохнули трое суток, принимая гостей. Тетушка уж расстаралась, загодя получив уведомление и организовав приемы да торжества.