— Какое самолюбование… — медленно повторила она потрясенно.

— На то есть определенные основания. Узнайте у батюшки о моих делах. Он наслышан. Кроме того… хм… Вы слышали про историю с Калифорнией?

— Это ту, в которой ваш безумный дядюшка отправился куда-то на конец света?

— Да. Это моя идея. И часть моих задумок, направленных на возвышение.

— Но зачем⁈

— Поклянитесь своей душой, что никому и никогда не скажете без моего разрешения.

— Вы серьезно?

— Поклянитесь. В это посвящены единицы, включая императора. Вам, как моей невесте, я сказать могу, но пустая, досужая болтовня мне ни к чему.

— Клянусь… — неуверенно произнесла она.

— Полностью. Скажите, что клянетесь своей душой никому без моего разрешения о том не говорить.

Она нехотя произнесла.

— Вас услышали, — максимально низким голосом произнес Лев, практически в формате горлового пения, а потом, вернувшись к обычному тембру, продолжил: — Золото. Там большое месторождение золота. И мы его уже разрабатываем. Мы отхватили у слабого государства большой кусок земли с золотом. И мы его удержали. И я знаю еще несколько таких вкусных местечек. В том числе крупнейшее месторождение в мире, хотя до него будет очень непросто добраться. И за него придется подраться.

— Но откуда⁈

— Мои амбиции не на пустом месте возникли, Наталья Александровна. Подумайте над моим предложением. Мне нужна вы целиком. Вся. И тело, и душа, и совесть. Верный соратник. Доверенный человек. Тот, кому я смогу доверять даже тогда, когда больше верить нельзя будет никому. А не вертихвостка великосветская. Я даю вам трое суток, — произнес он, доставая часы и поглядев на них. — Ровно в это же время по их истечении я разрываю нашу помолвку, если вы не согласитесь на мои условия.

— А если я потом передумаю?

— Наталья Александровна, вы знаете историю о том несчастном стряпчем, который попытался меня обмануть и обокрасть? Который бегал по улицам и прятался за занавески от собачьего лая?

— Про это всякое говорят. Чему из этого мне стоит верить?

— Тому, что он умер. В моей игре ставки настолько высоки, что я не могу себе позволить прощать. Никого. Особенно тех, кто был ко мне близок. Если вы пойдете со мной по жизни, то либо вознесетесь очень высоко, либо…

Молодая графиня Строганова как-то ошарашенно покачала головой, словно бы не веря тому, что слышит. А потом наклонила голову, словно птица, и спросила:

— Я слышала, что у вас раньше была болонка. Будто бы она ходила за вами всюду. Ходили слухи, что вы неразлучны. Где же она?

— Попала под колесо телеги.

— Давно?

— В прошлой жизни… — грустно улыбнулся Лев Николаевич.