— А венгры? — подал голос цесаревич. — Не похоже, чтобы англичанам их восстание было выгодным.

— Венгры выступили главным инструментом давления на престол. Если бы не их восстание, то едва ли получилось бы все это провернуть.

— А почему ни Фердинанд, ни Франц Иосиф не обратились к нам за помощью?

— Обратились. Я только сегодня утром получил письмо от Феликса цу Шварценберга[1] с просьбой оказать им помощь в подавлении восстания.

— И вы молчали? — удивился Николай Павлович, аж чуть пристав.

— На фоне событий в Берлине я хотел выдержать хотя бы один день. К тому же это все выглядит как ловушка.

— Вы шутите⁈ Ловушка⁈

— Само письмо написано очень обтекаемо, без какой-либо конкретики. Кроме того, австрийские войска не уступают венгерским и потихоньку их громят. Наша помощь им не нужна, такое обращение — это ведь урон чести. А они обращаются. Значит, хотят нашими руками сделать всю грязную работу, сами же остаться чистенькими. Иного смысла я в этом не вижу.

Цесаревич поглядел на отца.

Тот мрачно и молча слушал. Видимо, совсем не придавал внимания тому, что граф Орлов местами говорит как Лев Николаевич. Цесаревич тоже со Львом Николаевичем переписывался и был знаком с этой аргументацией.

— А Пруссия? Я, признаться, совсем не понимаю логики поступка, — нарушил тишину Александр Николаевич.

— Сначала лорд Палмерстон захотел перетащить их в стан своих союзников. Ради чего революционеры и пошли к Фридриху Вильгельму с короной. Если бы он ее принял, то оказался бы у них практически в заложниках. А это либеральное правительство, явно настроенное против нас. Но Фридрих Вильгельм отказался. Чтобы выбить у нас самого сильного союзника в Европе, они просто устроили этот взрыв.

— Альбрехт все еще наш друг, — возразил цесаревич.

— Он испуган. Сильно напуган. И я уверен в том, что он не решится открыто нас поддерживать. Кроме того, он совершенно неопытен в государственных делах. И кто именно встанет возле него — большой вопрос. Быть может, будучи сильно напуган, он пойдет на ненужные нам компромиссы.

— Как страшно жить… — мрачно прошептал Николай Павлович. — Люди что звери.

— Лорд Палмерстон… — покачал головой цесаревич. — Может, все же отправим в Англию графа Толстого?

— Боюсь, что его корабль даже не доплывет. Слишком много слухов, — покачал головой граф Орлов.

— А с австрийцами что делать?

— Просьба совершенно пространна и неопределенна. Мы можем высказать свою озабоченность и разрешим им вербовать добровольцев на нашей земле.

— И все? — повел бровью Николай Павлович.

— Государь, Австрию уже разыграли. Она битая карта. Негоже нам сейчас туда лезть. Во всяком случае, вот так.