Это чертовски мило.
Когда она наконец подходит, я улыбаюсь ей широкой, обезоруживающей улыбкой. Я могу быть милым, когда хочу.
— Привет. — Ее голос теплый, но в нем слышится нотка застенчивости. — Что тебе принести?
Я откидываюсь на спинку стула, разглядывая ее. Вблизи она еще более потрясающая. Без макияжа, за исключением легкого слоя туши и блеска на губах. Когда она заправляет прядь шелковистых волос за ухо, я замечаю на ее шее изящный нефритовый кулон.
— Что ты порекомендуешь? — спрашиваю я.
Она бросает взгляд на краны, затем снова смотрит на меня с ироничной улыбкой.
— Ну, если хочешь пойти по безопасной дорожке, я бы выбрала бутылку. Разливные напитки здесь не совсем... чистые.
Я тихо смеюсь.
— Спасибо за предупреждение. Тогда бутылку. Выбирай.
Она достает из холодильника местное пиво. Открывает бутылку, наливает пинту и сдвигает ее по барной стойке ко мне. Я вижу, что ей интересно, кто я такой. С моим шведским акцентом и тем, что я на голову выше всех мужчин в этом заведении, я выделяюсь.
Она наклоняется вперед, опираясь руками о барную стойку, и на ее полных губах появляется милая улыбка.
— Что-нибудь еще принести?
— Как здесь еда? — спрашиваю я, не отрывая от нее взгляда.
Она морщит нос.
— Не хочу тебя разочаровывать, но, честно говоря, лучше всего возьми пачку чипсов. Если же ты все еще голоден, за углом есть неплохой индийский ресторан с едой на вынос.
— Отлично. Зайду по дороге в отель.
Она колеблется, и на ее лице мелькает любопытство.
— Здесь не так много отелей. Что привело тебя...
Ее вопрос заглушает рев толпы, когда вратарь «Челси» ныряет и пропускает мяч, позволяя «Арсеналу» забить гол. Кто-то кричит о чертовом фоле, и несколько пинт почти проливаются, когда фанаты вскакивают с мест.
Она морщится.
— Извини. Футбол выявляет в нас худшее.
Я улыбаюсь.
— Не волнуйся, шведы точно так же одержимы.
Ее глаза загораются — теплые шоколадно-карие с янтарными вкраплениями.
— О, ты из Швеции?
Я уже использовал свое шведское происхождение, когда работал под прикрытием. Люди доверяют скандинавам; они имеют репутацию мягкосердечных и прогрессивных, в основном, это золотистые ретриверы международных отношений. Кровь моей матери дала мне скелет, чтобы продать это, и я выучил достаточно языка от деда, чтобы подделать акцент.
— Стокгольм, — говорю я, позволяя своему голосу нести легкую северную интонацию. — Вообще-то, я бы не отказался от местного совета, если ты не против.
Она бросает быстрый взгляд на бар, где ее заменяет рыжеволосая девушка, а затем снова смотрит на меня. Когда она заправляет волосы за ухо, я улавливаю аромат ее мыла. Он чистый и цитрусовый, прорезая затхлую атмосферу паба, как глоток свежего воздуха.