Часть меня отчаянно надеялась, что мне не придется раскрывать существование Кина, что я найду способ ускользнуть, прежде чем дело дойдет до этого. Но поскольку побег явно невозможен, мне нужно сказать ему правду, пока он не затолкнул меня в вертолет.
— Нет, — резко говорю я. — Подожди.
Он останавливается, поворачиваясь ко мне с этим нервирующим спокойствием.
— Есть... еще кто-то. — Я делаю дрожащий вдох, собирая всю свою смелость. — Мой сын. Мы не можем уехать без него.
Воздух замирает.
— Сын, — повторяет он, в его глазах мелькает что-то опасное. — У тебя есть ребенок от Саймона?
Я могла бы солгать. Это могло бы сбить его с толку, что Кин — его сын. Но что он сделает с ребенком своего заклятого врага? Особенно с тем, который сбежал? Он наверняка использовал бы его как приманку, чтобы заманить Саймона обратно.
Я смотрю ему прямо в глаза.
— Он не Саймона. Мы никогда...
— Тогда чей?
— Это не имеет значения.
Он сжимает челюсти.
— Сколько ему лет?
Я подумываю солгать, но как я могу? Кин знает его дату рождения, и это легко проверить.
— Четыре, — говорю я, не давая никаких подробностей. Единственное, что меня спасает, — это то, что Кин не похож на Павла. Он похож на меня, за исключением ярко-голубых глаз.
Он молчит, но то, как он на меня смотрит, заставляет меня задуматься, не пытается ли он просчитать все возможные варианты. Я молюсь, чтобы он никогда не догадался.
Мягче, чем я ожидала, он спрашивает:
— Где он?
— Наверху. Прячется с няней. — Надеюсь.
Я готовлюсь к его холодному отказу, к его сожалеющему взгляду, к той безжалостной практичности, на которую, как я знаю, способны такие мужчины, как он. Я готовлюсь к борьбе, потому что, что бы ни случилось, я не оставлю Кина.
Но он удивляет меня.
— Пойдем за твоим сыном.
21
Хоуп
Мы молча поднимаемся по лестнице, звук наших шагов приглушает толстый коврик, покрывающий мраморные ступени. Подол моего платья волочится по полу, порванный и испачканный. Испорченный,как и все остальное сегодня.
Я смотрю на Павла из-под лобья. Он смотрит вперед, на его лице нет никаких признаков эмоций. Он стал таким холодным, отстраненным, с тех пор, как я рассказала ему о Кине.
Мы доходим до двери его спальни, и я останавливаюсь, сжимая ручку.
— Мне нужно сначала поговорить с ним, — говорю я, не оборачиваясь. — Сообщить ему, что произошло... изменение планов.
— Поторопись. Я буду ждать здесь.
Я делаю вдох, собираюсь открыть дверь, но останавливаюсь и снова поворачиваюсь к нему, когда понимаю, что не готова к разговору с Кином. Как я могу объяснить ему, что нас ждет, если сама не имею ни малейшего представления?