Я поворачиваюсь, чтобы осмотреть ущерб, который они нанесли. Кекс лежит в кусках на грязном бетоне, глазурь смешалась с грязью и окурками. Я осторожно поднимаю его, пытаясь стряхнуть самую грязную часть, но он испорчен.
Я выбрасываю испорченный кекс в ближайший мусорный бак.
Завтра я вернусь с новым, может быть, принесу хлеб, чтобы покормить уток, как мы делали раньше. Камилле это понравится больше.
2
Павел
— Budem zdorovy. — Максим поднимает бокал, и мы с Романом следуем его примеру. Звук бокалов, ударяющихся друг о друга, раздается по всему офису, прежде чем мы выпиваем ледяные рюмки водки. В нашем мире это правильный способ справляться как с победами, так и с поражениями.
Судя по выражению лица Максима, я полагаю, что это относится к категории поражений.
Он созвал это собрание без объяснений, что бывает довольно часто, когда ты управляешь империей, подобной синдикату Белова. То, что начиналось как небольшая московская уличная банда, превратилось в одно из самых опасных братств России, влияние которого распространяется на всю Европу и за ее пределы.
Максим возглавляет синдикат уже более десяти лет, хотя недавно он отошел от повседневных дел, чтобы проводить больше времени со своей женой Кирой и их маленьким сыном.
Роман Васильев и я взяли на себя его обязанности — Роман занимается логистикой и доставкой, а я — подделками и операциями. Мы — троица, которая держит эту машину на ходу.
Они также — самое близкое, что у меня есть, к семье.
— Так за что же мы пьем? — спрашиваю я, ставя пустой стакан.
— За ошибку, — отвечает Максим, вытаскивая папку из стола. — Которую нужно как можно скорее исправить.
Роман поднимает бровь.
— Твою ошибку или нашу?
— Павла. — Максим передвигает папку ко мне. — Посмотри.
Заинтересовавшись, я открываю папку и... черт. Моему мозгу требуется секунда, чтобы соединить изображение перед моими глазами с воспоминанием о ней.
Моя прекрасная нападающая.
На фотографии на меня смотрит молодая женщина. Глянцевые темные волосы обрамляют мягкое и в то же время яркое лицо с острыми скулами, теплыми карими глазами и милой улыбкой. На ней летнее платье, облегающее изящные формы.
Я бы узнал ее где угодно, но не знаю, как ее зовут.
Я кладу фотографию на стол.
— Кто она?
— Хоуп Кинг, — отвечает Максим, зажигая новую сигару. — Дочь Лая Кинга. Женщина, которой ты позволил сбежать.
Эти слова бьют меня как удар в живот. Я смотрю на фотографию, и все становится на свои места. Три месяца назад, во время нападения на виллу ее отца, я думал, что спасаю испуганную горничную или помощницу. Вместо этого я позволил дочери нашего самого опасного врага уйти.