Роман наклоняется, чтобы рассмотреть фотографию, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вырвать ее у него из рук.
Он забавно качает головой.
— Черт, это она. Эта маленькая штучка наложила тебе шесть швов на бок.
Я бросаю на Романа мрачный взгляд, но он прав. Эта молодая красавица — та самая женщина, которая появилась из тени в ту ночь, когда мы штурмовали швейцарское укрытие ее отца и вонзила нож в мои ребра.
И теперь я понимаю, что она стоила мне гораздо больше, чем швы.
В течение нескольких месяцев мы вели войну с триадой ее отца. Базирующаяся в Гонконге «Черная компания» контролировала международный рынок поддельных вин. Это был рынок, стоимостью в сотни миллионов, на который мы хотели выйти.
То, что началось как здоровое деловое соперничество, превратилось в войну, когда Кинг запустил в нашу операцию шпиона и начал перехватывать поставки. Но когда он организовал публичное нападение на нас, едва не убив жену Максима, Киру, мы бросили на него все, что у нас было.
Когда кто-то слил информацию об их местонахождении в отдаленной вилле в Швейцарских Альпах, мы нанесли быстрый и сильный удар.
Лай Кинг предпочел самоубийство сдаче, но его главные помощники и все, кто мог восстановить организацию, были убиты нами той ночью.
Все, кроме нее.
Потому что я ее отпустил .
Мы бесшумно пробираемся по коридорам виллы, а драка внизу маскирует любой намек на наше приближение. Максим идет впереди, Роман следует за ним, а я прикрываю тыл, пока мы продвигаемся к кабинету Лая Кинга. Все идет по плану. Его охранники заняты, его люди разбежались. Мы загнали его в угол.
Очищаем лестницу, наши шаги едва слышны на фоне отдаленных звуков насилия. Мы — хорошо отлаженная машина, братство, закаленное в огне, связанное верностью. Сегодня ночью Лай Кинг узнает, что бывает, когда связываешься с нами.
Роман дает сигнал, и мы снова движемся вперед. Мы прошли половину коридора, когда боль пронзила мой бок. Она острая, жгучая и неожиданная.
— Блядь! — ругательство вырывается из моего горла, когда я спотыкаюсь вбок, тепло просачивается сквозь мою тактическую экипировку. Мое оружие нацелено на нападавшего, палец на спусковом крючке, но я замираю, когда сталкиваюсь лицом к лицу с человеком, который ударил меня ножом.
Это женщина. Молодая женщина.
Она дрожит, темные волосы рассыпаются по плечам. Ее глаза, широко раскрытые и затуманенные слезами, смотрят на меня с невыразимым ужасом. Нож дрожит в ее руке, но меня останавливает не оружие. В ней есть что-то болезненно знакомое, миг беспомощной девочки, которую я не смог спасти.