Воздух вырывается из моих легких, и я могу только моргнуть в ответ.
— Да, мы совершили налет на комплекс. Да, мы убили его людей, но мы планировали взять Лая Кинга живым. — Павел сжимает руки, лежащие на коленях. — Когда Максим добрался до его офиса, твой отец уже был мертв. Он покончил с собой.
— Нет, — шепчу я, чувствуя, как холодный камень оседает в желудке. — Саймон видел, как ты его убил. Он описал...
Слова замирают в горле, когда до меня доходит. Это была еще одна ложь?
Павел не отрывает от меня взгляда.
— Мне нет смысла лгать тебе. Версия Саймона не сходится. Если он видел, как мы убили твоего отца, как он остался жив? Мы сожгли виллу вскоре после этого.
— Он сбежал так же, как и я, через туннели.
Павел качает головой.
— Мы не убивали твоего отца. Это правда, Хоуп.
Я прижимаю пальцы к вискам, пытаясь осознать эту лавину откровений. Где-то в глубине души я всегда знала, что в истории Саймона есть нестыковки. Всегда были детали, которые не совсем сходились, несоответствия, которые я отбрасывала. Но теперь... я больше не знаю, что реально, а что нет.
Я резко встаю, чуть не опрокинув стул.
— Мне нужно побыть одной, чтобы все это переварить... подальше от тебя.
Но правда уже укоренилась, распространяясь по моему организму, как яд. Все, что я думала, что знала о смерти отца, о том, кому я могу доверять, о своей жизни — все это было построено на лжи.
Павел стоит совершенно неподвижно, но я вижу борьбу в его глазах и то, как ему тяжело держать дистанцию.
— Прости, angel moy. Мы здесь не хорошие парни. Твой отец покончил с собой из-за нас, но ты заслуживаешь знать, как все было на самом деле.
Стены сжимаются. Я не могу дышать, не могу думать. Офис Павла кажется мне клеткой, и я поворачиваюсь и убегаю, пока не развалилась на части.
43
Павел
Мастихин с дикими движениями скользит по холсту, оставляя следы темно-синего и угольного цвета, которые отражают бурю внутри меня. Краска покрывает мои руки и предплечья, брызгает на обнаженную грудь и пояс джинсов, но мне плевать на беспорядок.
Так я изливаю свою душу. Так я справляюсь с тяжестью того, что я только что сделал с женщиной, которую люблю.
На покрытом краской столе стоит наполовину пустая бутылка виски. Янтарная жидкость не смогла притупить острые края моей вины. Прошло три часа с тех пор, как Хоуп убежала из моего офиса, и я до сих пор вижу тот момент, когда ее мир рухнул.
В своем офисе я должен был стать кем-то другим, боссом Синдиката, а не мужчиной, который ее любит. Она заслуживала правду, всю правду, независимо от того, насколько это разрушило нас обоих.