Из моего горла вырывается прерывистый звук. Мой сын один с монстрами.
Нож выскальзывает из моих пальцев и с грохотом падает на бетон.
Чен удовлетворенно улыбается.
— Именно так, как я и думал. Пойдем.
Я смотрю на парящий самолет, и отчаяние высасывает из меня всю жизнь.
— Синдикат придет за тобой со всем, что у него есть, — предупреждаю я. — Тебе это с рук не сойдет.
— Если они попытаются напасть на нас, ты и твой драгоценный сын погибнете.
Я знаю, что он лжец, что ничему из того, что он говорит, нельзя доверять, но какой у меня выбор? Кин остался один с Саймоном. Эта мысль как нож, впивающийся в мое сердце.
На мгновение я отчаянно думаю о Павле, молясь, чтобы он был жив, и зная в глубине души, что он хотел бы, чтобы я пошла и сделала все, что нужно, чтобы защитить Кина.
— Я пойду, — шепчу я, и эти слова кажутся мне ядом. — Но если ты тронешь моего сына...
— Живой он ценнее, — бурчит Чен, с холодным спокойствием поправляя свой костюм. —Пока что.
Чен толкает меня к вертолету. Ноги у меня подкашиваются, но я готова пойти в сам ад, чтобы защитить Кина. Ветер и обломки бьют нас, когда мы подходим к вертолету, его лопасти вращаются, он готов к взлету.
Чен усаживается на сиденье рядом со мной, бросая мне взгляд, обещающий возмездие, если я попробую сделать что-нибудь глупое. И с этим вертолет взлетает в ночь.
47
Павел
В тот момент, когда я вижу, как Хоуп уходит на встречу с Ченом, в груди у меня сжимается комок.
— Хоуп направляется на первый этаж, — сообщаю я команде. — Необходимо постоянное наблюдение. Никто не должен спускать с нее глаз.
Все подтверждают.
Роман кивает в сторону заднего коридора, и мы быстро продвигаемся по служебным коридорам клуба. Наша цель — специально построенное укрытие. Это узкая камера, построенная прямо за задней стеной VIP-туалета. Мы попросили подрядчиков установить фальшивую перегородку, которая выглядит как обычная гипсокартонная стена, но на самом деле укреплена петлями, что позволяет нам прорваться через нее, когда Хоуп даст сигнал. Пространства едва хватает для двух человек, оно тесное и душное, но из него отлично видно туалет.
— Я вижу Хоуп, — подтверждает Нико, когда Роман и я устраиваемся в тесном пространстве. — Она на первом этаже, пробирается через толпу к цели.
Мои ладони потные. Я вытираю их о брюки, затем проверяю патронник пистолета. Металлический затвор издает слишком громкий звук в нашем тесном укрытии, но я не могу удержаться от желания убедиться, что оружие готово.
— Ты в порядке? — спрашивает Роман, нахмурив брови.
— Да. — Я закрываю глаза и заставляю себя дышать медленно. В моей голове постоянно повторяется момент, когда я сказал Хоуп, что люблю ее, — первый раз, когда мы оба произнесли эти слова. Чертовски неподходящий момент, чтобы обнажить душу, прямо перед тем, как отправить ее в опасность, но я должен был это сказать.