— Это тебе ли говорить. Ты самый большой предатель из всех.
Он только смеется и сильно толкает меня вперед. Я спотыкаюсь о собственные ноги, едва удерживая равновесие, прежде чем растягиваюсь на бетоне.
Резкий взрыв выстрелов раздается снизу, заставляя всех нас остановиться. Крики эхом раздаются по лестничной клетке, и облегчение настолько сильно захлестывает меня, что я с трудом могу дышать.
Павел.
Один из людей Чена заглядывает через перила, затем срочно поворачивается.
— Босс, силы Синдиката пробиваются сюда.
Рука Чена больно сжимает мои волосы.
— Остановите их. Все, идите! Я хочу, чтобы эти русские погибли.
— А что с ней? — спрашивает один из мужчин, указывая на меня.
— Я справлюсь с одной избалованной принцессой, — презрительно ухмыляется Чен. — Двигайтесь!
Знание о том, что помощь уже в пути, дает мне силы, необходимые для сопротивления. Повернув туловище, я цепляюсь за перила и отчаянно тяну его за ноги, чтобы замедлить его движение. Это срабатывает на секунду, пока он не рычит от разочарования и не бьет меня по голове. Перед глазами взрываются звезды, колени подкашиваются, но он поднимает меня и тащит через дверь на крышу.
Ветер хлещет по пространству, а над нами висит вертолет, роторы которого поднимают мусор и гравий, превращая их в жгучую бурю.
На мгновение внимание Чена отвлекается, когда он наблюдает за приближением вертолета. Эта доля секунды — все, что мне нужно.
Подпитываемая чистым адреналином, я бью его локтем в солнечное сплетение. Он хрипит, ослабляя хватку, когда сгибается пополам. Когда я уползаю прочь, я слышу, как стекло разбивается о бетон, и вижу разбитую пивную бутылку у своих ног. Я с ужасом понимаю, что оружия не было — он использовал дно бутылки, чтобы имитировать ствол пистолета.
Мои пальцы сжимают рукоятку ножа у моего бедра. Чен выпрямляется. Теперь у него нет оружия и подкрепления. Мы стоим лицом к лицу на ветреной крыше, а роторы вертолета создают вокруг нас стену шума.
— Ты заслуживаешь самой ужасной смерти, — задыхаюсь я и поднимаю нож между нами.
Губы Чена искривляются в жестокой улыбке.
— Убей меня, если хочешь. Пока мы здесь играли в игры, люди Саймона навестили Павла.
Лед наполняет мои вены.
— Ты лжешь.
Он пожимает плечами.
— Когда ты в последний раз проверяла своего прекрасного мальчика?
Я замираю, когда желчь поднимается мне в горло.
— Ты можешь убедиться в этом сама. — Чен достает из правого кармана пиджака телефон и поднимает его так, чтобы я могла ясно видеть экран. — Это прямая трансляция, — добавляет он.
То, что я вижу, почти уничтожает меня. Кин сидит в кресле самолета, слезы текут по его лицу, он сжимает в руках плюшевого динозавра. За ним стоит мужчина в темном костюме, и когда Кин смотрит в камеру, его глаза красные от слез.