— Птичка, — говорит он, называя меня детским прозвищем.Мерзкий ублюдок . Он раскрывает объятия, и я на мгновение замираю, прежде чем заставляю себя подойти к нему, хотя у меня мурашки по коже. — Ты прекрасно выглядишь. Прямо как твоя мать.
— Не могу поверить, что ты приехал сюда, — говорю я, когда мы расходимся. — Ты уверен, что это безопасно? Я знаю, на какой риск ты идешь ради меня.
Ложь, ложь, ложь.
— Ничто не важнее семьи, — говорит Чен, и искренность в его голосе настолько убедительна, что я задаюсь вопросом, когда он стал таким мастером манипуляции. Он всегда был таким? Он также обманывал моего отца, или коррупция Саймона распространилась как болезнь? — Кроме того, у меня есть кое-что, что принадлежит тебе. Что-то, что твой отец хотел, чтобы ты получила. — Он похлопывает по своему пиджаку.
— Это не самое подходящее место для такого разговора, — говорю я, оглядываясь на переполненный танцпол. — Пойдем на второй этаж. Я знаю место, где мы сможем поговорить наедине.
— Где твой русский похититель? — Чен повышает голос, чтобы его было слышно над музыкой. Его тон непринужденный, но взгляд острый. — Я имею в виду... твой муж. Ты знаешь, я был удивлен, когда услышал, что ты сказала, что он не монстр.
Я напрягаюсь и вынуждаю себя улыбнуться.
— Я просто имела в виду, что он не был жестоким, а не то, что я была счастлива. В любом случае, он занят своими дружками. Ему все равно, чем я занимаюсь, пока я остаюсь в клубе.
Чен кивает, казалось бы, довольный моим предложением.
— Лучше быть осторожной. Веди.
Мы пробираемся через толпу, он идет за мной, и я мельком вижу Нико возле диджейской кабины. Наши взгляды встречаются на мгновение, и он слегка кивает мне — небольшой жест, который напоминает мне, что я не одна.
Слишком громко, чтобы болтать, но я чувствую на себе взгляд Чена, и по моей спине пробегает холодок.
Мы поднимаемся на второй этаж и идем по коридору к частной уборной. Вдали от громкой музыки я слышу собственное учащенное сердцебиение и тихое стучание каблуков по бетонному полу. Павел и Роман уже должны быть на своих местах. Мне нужно продержаться еще несколько минут, и все это будет позади.
Чен что-то шепчет за моей спиной, и я поворачиваюсь, чтобы лучше его расслышать.
— Прости, что ты сказал...
Слова застревают у меня на губах, когда что-то твердое давит на мои ребра, а Чен впивается пальцами в мои волосы и оттягивает мою голову назад.
Я начинаю кричать, но звук замирает, когда он шипит мне на ухо, и вся его притворная забота испаряется.
— Заткнись и делай точно то, что я говорю. Если будешь сопротивляться или звать на помощь, я всажу пулю в твой позвоночник, понятно? — Его хватка настолько крепкая, что я едва могу кивнуть. — А теперь иди.