— Что я должна сказать сыну? Что ты собираешься с нами делать?
— Вы будете жить со мной в моем доме в Москве. — Он приподнимает бровь. — В конце концов, ты моя жена.
Москва. Мы идем прямо в логово волков. В сердце синдиката, который отнял у меня все. Будем ли мы там пленниками? Запертыми, как трофеи их победы над Черной компанией?
Но, как и во многих других случаях в жизни, у меня нет выбора. Единственный выбор, который у меня есть, — это оставаться сильной и искать выход.
С этими мыслями я открываю дверь в комнату Кина. Здесь тепло и тихо, занавески задернуты.
Я подхожу к шкафу и осторожно стучу — два раза быстро, потом один раз медленно — наш условленный сигнал. Через мгновение дверь приоткрывается, и Мэй выглядывает, на ее лице сразу же появляется выражение облегчения. Она не сразу заговорила, но ее глаза заметили мое растрепанное состояние и порванное платье. Мы обмениваемся взглядами, полными молчаливого понимания.
— Я в порядке, — шепчу я ей.
Она кивает и отступает, чтобы я могла войти.
Один фонарик, поставленный на стопку подушек, освещает темную гардеробную. С полок свисают одеяла, образуя крепость, а в углу стоит плюшевый динозавр.
— Мам! — Голова Кина выглядывает из импровизированного форта, его лицо сияет от радости. — Смотри, что мы сделали!
Мои колени почти подкашиваются от облегчения, когда я вижу, что он счастлив и в безопасности.
— Это так круто. Иди ко мне, малыш. — Я приседаю, широко раскрыв объятия. Он бежит ко мне и обнимает меня за шею, его маленькое тело теплое и крепкое. Я прячу лицо в его плече, стараясь не проявить эмоции. Я закрываю глаза на секунду и вдыхаю его запах.
Когда он отстраняется, его лицо сияет.
— Ты видела фейерверк? Мы не видели, но он был такой громкий.
Мне нужно секунда, чтобы понять, что он имеет в виду. Взрывы, устроенные атакующим Синдикатом.
Я смотрю на Мэй, чье лицо тщательно нейтрально.
— Да, дорогой. Но послушай, нам нужно поговорить. — Я откидываю волосы с его лица. — В планах произошли изменения.
Кин хмурится.
— Какие изменения? — Он наклоняет голову набок и оглядывает меня с ног до головы. — Ты играла на улице? Ты вся испачкалась.
Я грустно улыбаюсь ему.
— Да, играла, — говорю я мягко. — Давай переоденемся в удобную одежду, и я расскажу тебе о наших новых планах.
Через пятнадцать минут я переоделась в штаны для йоги и мягкую кофту, а Кина одела в его пижаму с динозаврами. Наши сумки были упакованы тем немногим, что мы привезли с собой: одеждой, туалетными принадлежностями, любимыми книгами Кина, несколькими игрушками и плюшевым динозавром, без которого он никогда не спит.