За столом наступает тишина, все обдумывают мои условия.
Когда я поднимаю глаза, Нико пристально смотрит на меня.
— Насколько ты уверен в ее лояльности?
У меня застывает спина. Мне не нравится этот вопрос. Я знаю, что похищение Софии еще свежо в памяти. Он все еще мучается от того, что могло случиться с женщиной, которую он любит, и я понимаю это лучше, чем он думает.
Потому что я тоже не рискну женщиной, которую люблю.
И, черт возьми, я действительно люблю Хоуп. Я еще не сказал ей об этом, но нет сомнений, что то, что я испытываю к ней, — это всепоглощающая, глубокая любовь. Настоящая.
— Абсолютно уверен.
Он медленно кивает и откидывается на спинку кресла.
— Тогда я тебя поддерживаю.
Мой взгляд блуждает по столу, встречаясь с глазами каждого из моих братьев. Когда все они кивают, мои плечи опускаются на несколько сантиметров.
С дальнего края террасы я наблюдаю, как Хоуп запрокидывает голову и смеется. Она выглядит расслабленной и счастливой. Ее защита ослабевает, и я чувствую, что она начинает доверять мне. Я только надеюсь, что раскрытие информации о планшете и слежке за ее коммуникациями не разрушит все, что мы построили.
— Element откроется чуть больше чем через неделю, — замечает Вадим, имея в виду один из наших новых клубов в центре города. — Если она согласится, клуб — идеальное место для такой встречи. Там темно, многолюдно и открыто для публики.
Роман мрачно усмехается, заметив мое суровое выражение лица. Как будто он может читать мои мысли, он говорит:
— Она поймет, что ты сделал то, что было необходимо.
— Лиза бы поняла, если бы ты следил за ее коммуникациями?
— Может быть, а может быть и нет. Но она была бы жива, чтобы ненавидеть меня, и это самое главное.
Нико хлопает меня по спине.
— Добро пожаловать в брак. Иногда любовь равна почти полной потере яиц.
— Спасибо за ободряющую речь, — мрачно бормочу я.
Максим встает и сжимает мое плечо.
— Если она ненавидит Саймона так сильно, как ты говоришь, она захочет этого. Увидишь.
Но захочет ли она остаться и построить со мной жизнь? Или это будет последней каплей, которая заставит ее уйти навсегда?
Путь обратно к нашему дому освещают маленькие фонарики, расположенные через каждые несколько метров, которые окутывают все вокруг теплым золотистым светом. Хоуп взяла меня под руку и, несмотря на поздний час, тихо напевает себе под нос. Кин тяжело спит у меня на груди; он полностью вымотался после своего долгого дня.
Мы идем в комфортной тишине. В Хоуп есть какая-то легкость, которую я раньше не замечал, как будто с ее плеч сняли невидимый груз.