— Проверка связи, — быстро говорит Роман во время затишья. — Кто-нибудь видит Хоуп?
— Она на крыше с Ченом, — подтверждает Ева.
— Закончим это сейчас, — говорю я Роману. — Ты иди направо. Я пойду налево. Перекрестный огонь на счет три.
Роман кивает, и мы выполняем маневр с координацией, приобретенной за годы совместных боев. Оба ублюдка падают под нашим совместным натиском, их тела с глухим стуком ударяются о бетон.
Я едва успеваю отдышаться, как слышу голос Вадима:
— Вертолет в прицеле. Стрелять?
Мой мозг мгновенно просчитывает ситуацию, и я представляю, как вертолет теряет управление и падает на место, где стоит Хоуп.
— Нет! Хоуп на крыше. Не стреляй. Повторяю: не стреляй.
— Принято.
По лестнице раздаются тяжелые шаги. Наконец-то прибыла наша подмога. Но мы не можем ждать. Роман и я выбегаем через дверь на крышу с наведенным оружием. Кровь и адреналин бурлят в моих венах.
Крыша пуста. Когда я смотрю вверх, вертолет поднимается в темноту.
— Хоуп! — рычу я, и звук вырывается из моего горла. Вертолет уже слишком далеко, его огни мигают, как далекие звезды, унося мою жену прочь от меня.
Роман шатается рядом со мной, кровь сочится из ссадины на его плече.
— Блядь. Мы были так близки.
Близки. Это слово крутится в моей груди, как бритва, напоминая о том, как я полностью подвел ее.
Что-то ломается внутри меня. Я бью кулаком по двери на крыше, металл вмялся от удара.
— Я должен был это предвидеть! Я должен был...
Но слов недостаточно.Ничего не достаточно. Я снова и снова бью кулаком по двери, пока мои костяшки не раскололись и кровь не запятнала металл.
— БЛЯДЬ! — Ревущий, грубый и животный крик вырывается из моего горла. — БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! БЛЯДЬ!
Мое зрение затуманивается от ярости и чего-то, похожего на отчаяние. Она доверяла мне. Хоуп доверила мне свою жизнь, а я позволил им забрать ее.
Ноги подкашиваются, и я падаю на одно колено, задыхаясь. Вес всего этого давит на меня, и я едва могу дышать.
Роман не пытается меня остановить; он стоит и смотрит, пока моя ярость не иссякает и я не прислоняюсь лбом к двери.
— Павел, — наконец говорит он, его тон мягче, чем обычно. — Посмотри на меня, брат. Посмотри на меня.
Я поднимаю голову, грудь тяжело дышит.
— Разбивая руки об эту дверь, ты ее не вернешь. Хоуп рассчитывает на тебя.
Я закрываю глаза, постепенно подавляя панику. Он прав. Хоуп нужен стратег, убийца, переживший двадцать лет войны. А не человек, впадающий в ярость.
Когда Роман приказывает нашей подмоге отступить, я с трудом поднимаюсь на ноги, вытираю кровь с костяшек пальцев и киваю Роману.