Саймон вернулся и подал мне стакан воды, но не сел. Несмотря ни на что, он был как всегда опрятен: сшитый на заказ костюм, дорогие итальянские туфли, ни один волос не выбивался из прически, а я сидела здесь в поношенной одежде с темными кругами под глазами.
— Я знаю, что это шок, — говорит он мягко. Мягче, чем я когда-либо слышала его говорящим. — Ты хорошо заметала следы. Потребовались месяцы, чтобы найти тебя, но я не сдался.
— У меня миллион вопросов, — шепчу я, все еще пытаясь осознать происходящее.
— Уверен, что так и есть. Позволь мне начать с самого начала. — Он прислоняется к стене, скрестив руки на груди в костюме.
— Что произошло во время нападения?
— Мы не были готовы к такому нападению. Оно произошло неожиданно. Они прорвали все точки входа за считанные минуты. Мы сопротивлялись, как могли, но их было слишком много. — Он вздыхает, его глаза затуманиваются воспоминаниями. — Я оказался на главном этаже, пытаясь сдержать их, надеясь, что смогу удержать их от кабинета твоего отца. Я пытался, но было уже слишком поздно... Я видел, как они убили его, Хоуп. Они были безжалостны. То, как они...
Я поднимаю руку, не в силах слушать дальше.
— Пожалуйста. Я не могу.
Его голос становится грубее.
— Я держал твоего отца, когда он умирал. Он заставил меня пообещать, что я найду и защищу тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю.
Как бы ни было больно слышать все это, мне немного утешает, что последние мысли моего отца были обо мне. Может быть, в конце концов, я все-таки была для него важна.
Это осознание разбивает что-то внутри меня, и я не могу сдержать рыдания.
Когда я поднимаю глаза, Саймон смотрит на меня с выражением, которое я не могу понять. В том, как он меня изучает, есть что-то тревожное.
— Я сбежал через туннели, как, наверное, и ты; они еще не были разрушены. Дошел пешком и спрятался в лесу. Вскоре после этого Синдикат сжег виллу дотла. Никто больше не выжил.
Мы сидим в густой тишине, тяжесть которой ложится между нами.
— Мне жаль, что ты это видел, что тебе пришлось через это пройти. Я не могу себе этого представить. — Я вытираю слезу. — Мой отец спланировал мой побег. Он приготовил машину, все собрал. Я была так зла, что он отказался поехать со мной, но он настаивал на том, чтобы остаться и сражаться вместе со своими людьми.
— Твой отец любил тебя. Я здесь, потому что пообещал ему позаботиться о тебе.
Позаботиться обо мне?
Мои мысли перескакивают к жизни, растущей внутри меня. Если Саймон здесь, чтобы помочь мне, может быть, он сможет обеспечить нам безопасность и доступ к некоторым активам моего отца. Если это произойдет, у меня будет шанс оставить этого ребенка.