Утро в ординаторской началось с тяжелой, свинцовой головной боли. Ал стоял у раковины, бездумно глядя, как холодная вода смывает в слив мыльную пену. После вчерашней ссоры с Лерой на душе скребли кошки, а выпитый ночью коньяк лишь усугубил раздражение.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась ручкой о кафельную стену. На пороге застыла старшая медсестра. Лицо женщины было бледным, как медицинский халат.

— Альфонсо Исаевич… — Нина судорожно сглотнула. — Спецбригада. Везут вашего отца. Упал прямо на утреннем докладе у министра.

Змиенко бросил полотенце на пол и рванул в приемный покой.

Врач успел как раз к моменту, когда санитары вкатили каталку в просторный коридор. На жестком брезенте лежал Исай. Кожа старика приобрела страшный, пепельно-серый оттенок, губы посинели, а грудная клетка вздымалась мелко и прерывисто. Дипломат цеплялся за жизнь на одних упрямых рефлексах.

— Обширный трансмуральный инфаркт, — отчеканил фельдшер скорой, передавая кардиограмму. — Давление критическое, пульс нитевидный. Вкололи промедол, но…

— В первую операционную. Живо! — рявкнул блондин, на ходу выхватывая бумажную ленту из рук врача скорой. Зигзаги на кардиограмме не оставляли сомнений — счет шел на минуты.

Через пять минут Ал уже стоял над вскрытой грудной клеткой.

Хирург всегда славился абсолютным, пугающим хладнокровием. За операционным столом он отключал все человеческие эмоции, превращаясь в безупречный механизм по спасению жизней. Но сейчас перед ним лежал не безымянный пациент. На холодном металле умирал его отец. Тот самый человек, который выстроил для него золотую клетку, кто раздражал своими античными притчами, и кто оказался бессилен перед безжалостной машиной двадцать восьмого отдела.

Кардиомонитор зашелся истеричным, непрерывным визгом. Прямая линия.

Фибрилляция желудочков. Сердце старика отказалось биться.

— Разряд! — голос Ала сорвался на хрип.

Тяжелые утюги дефибриллятора ударили в грудь Исая. Тело дипломата судорожно выгнулось дугой и с глухим стуком упало обратно на стол.

— Нет синусового ритма, — в панике отрапортовал анестезиолог. — Альфонсо Исаевич, мы его теряем.

Змиенко отшвырнул инструменты. Мужчина решительно погрузил руки в рану, обхватывая пальцами остановившееся, дряблое сердце. Прямой массаж. Хирург начал ритмично сжимать сердечную мышцу, искусственно гоняя кровь по угасающему телу.

— Давай же, старик… — шептал блондин сквозь стиснутые зубы. По лбу катился едкий пот, заливая глаза, но врач даже не моргал. — Ты не посмеешь сдаться им так легко. Только не сегодня. Слышишь?