— Ваш кофе, — половой с поклоном поставил на стол две чашки кофе. — Лучший сорт. Вчера получили из столицы.

Уваров потянулся за чашкой, поднес ко рту, втянул ноздрями воздух.

— Да уж… в столице плохого не держат, так ведь? Вы же барышня-то столичная?

Дана лишь глаза опустила и тоже взяла свою чашку. Отвечать на глупые вопросы она не собиралась.

— Я слушаю вас, господин Уваров. Вы слишком долго подходите к сути.

Уваров сделал небольшой глоток и снисходительно посмотрел на нее.

— Как раз нет. Я вам уже почти самую суть и сказал.

У нее стало заканчиваться терпение. Он же тянет время, но зачем? Думает, ей надоест, и она уйдет? А вот нет, не дождется!

Она поднесла чашку ко рту, но тут Мотя, которой, наверное, надоело сидеть без дела, вскочив, вскинула лапы ей на колени. Дана дернулась, кофе выплеснулось на жакет и на подол юбки.

— Ай! Мотя! Какая ты неуклюжая!

Она принялась отряхиваться и не сразу заметила, что с Уваровым творится что-то странное: он выпучил глаза и открыл рот. Его руки тянулись к горлу, словно пытаясь сдернуть невидимую петлю.

— Что с вами? — Дана вскочила и стала оглядываться в поисках помощи. — Эй, кто-нибудь, здесь человеку плохо!

Лицо Уварова тем временем синело. Глаза вылезали из орбит, а ногтями он уже расцарапал шею до крови. Потом он согнулся, уперся лбом в колени, а после тяжело рухнул на пол.

Мотя поджала хвост и заскулила, прячась за юбку хозяйки. Подбежал половой и сперва не понял, что Дана пытается ему сказать.

— Вызовите лекаря, доктора, кого-нибудь. Он умирает же!

Половой наклонился, тронул рукой плечо упавшего посетителя, заглянул ему в лицо и резко выпрямился.

— Тут уже только полицию звать, — прошептал он и осенил себя знаком Триединого.

* * *

В полицейском участке Дана провела часа три, если не больше. Сперва ее опрашивали в самом трактире, как свидетеля, но с намеком, что дело нечисто, и весьма вероятно, что к смерти Уварова она причастна, если не виновна.

Потом повезли в участок, там тоже пока составляли протокол и снова ненавязчиво пытались выставить дело так, что это она что-то подсыпала в кофе своему кавалеру. Напрасно она раз за разом объясняла, что ничто ее с потерпевшим не связывает. Полицейский, который вел допрос, рыжий детина с хитрым лицом, кивал, но подсовывал ей показания полового, того самого, с усиками, что де посетительница с собакой пришла одна, а потом бесстыдно подошла к Уварову (давнему и уважаемому клиенту) и напросилась к нему за столик.

— А вы не подумали, что именно этот половой и подсыпал отраву в кофе? — спрашивала она, на что полицейский унтер лишь усмехался.