Пристав же приглядел себе стул, показавшийся более устойчивым и сел, предложив сделать то же и Дане.

— Вы же герб наш видели? — начал он без всяких предисловий. — Витязь Ведогор побивает крылатого змея, о чем и легенда есть. Так вот завелась у нас лет триста или чуть более назад ересь. Нашлись люди, что стали поклоняться этому змею. Виноват же в том купец один, Ермошка. Получил сей субчик от отца в наследство лавки и лодьи, хотел дело купецкое продолжить, да только оказался неудачлив. То товар в дороге попортится, то лодьи потонут, то лихие люди обоз разграбят. Разорился Ермошка, но сдаваться не думал. Занял денег и снова собрался в путь, и снова неудачно. Денег нет, долги отдавать нечем, грозило ему по суду в холопы к заимодавцу идти — отрабатывать. Так он что удумал: сына старшего в холопы запродал за свои долги, стало быть, а сам с обозом уехал, в надежде что чудом свезет ему хоть раз. И действительно, вернулся с прибытком, и вскоре начал по купцам ходить и рассказывать странные вещи: де по дороге укрылся он в пещере, там-то и встретил чудо-чудное. Оно-то ему удачу и подарило. Начал подбивать купцов сходить с ним в пещеры, да убедиться. Ну, понятно, что многие пальцем у виска крутили, но были и те, что решили рискнуть. На свою голову. Ушли они ватагой и не вернулись. Думали все, что сгинули. Посудачили и забыли. Только вскоре стали из деревень девки и парни молодые пропадать. Сперва думали, что сами те бежали, но потом открылось страшное.

Заварухин утер вспотевший лоб, видно было, что рассказ дается ему нелегко. После недолгой паузы он продолжил:

— Охотники наткнулись на лесную деревню. Леса-то у нас густые, непроходимые, да болотистые. Там не то что деревню — город спрятать можно. Вот и тут, заплутали они и вышли к домам, вполне добротным, в круг поставленные, а посредине из камня чудище вырублено. Да так искусно, что по сумеркам они его за настоящее приняли. Потом присмотрелись: нет, каменное, но морда страшная оскаленная кровью вымазана, с клыков красное капает, словно только что жертву свою сожрало. Кругом кости разбросаны, охотников такой страх обуял, что они бежать кинулись, но не успели. Схватили их жители той деревни и в подпол запихнули. Напрасно они пытались с ними договориться. Те их вовсе не слушали, а лишь одному своему волхву внимали. Тот ходил в странных одеждах, словно чешуйчатых. Его последователи верили, что то драконья шкура.

— И чем дело кончилось? — спросила Дана, уже предвидя ответ.

— Было их пятеро, один остался и сбежать сумел. Чудом, не иначе: весь месяц, что охотники в подполе сидели, они подкоп рыли. Каждые семь дней одного из них забирали, и больше они своего товарища не видели, но догадывались, что кровь его и плоть шла идолищу зубастому.