Все равно Дана не понимала, даже если и так: вдруг реально сохранилась каким-то чудом древняя рептилия, почему из этого сделали такую вселенскую тайну? Тут она вспомнила про покойную первую жену Неверовича, но спросить о ней не успела. Пристав внезапно встал, вернул покачнувшийся стул на место.

— Что ж, время ваше вышло, Даная Кирилловна. Извольте покинуть помещение. Передайте Савелию Тимофеевичу, что сроку у него остается не так много.

— Сроку для чего? — спросила она, но ее уже мягко подтолкнули к выходу.

Оказавшись в приемной полицейского участка, Дана попросилась сделать один звонок. Конечно, ей бы не позволили, но так как только что пристав Заварухин очень любезно с ней прощался, то дежурный полицейский разрешил одну минуту разговора. Впрочем, все оказалось зря: Панарина в конторе не было — во всяком случае, трубку никто не снял.

И тогда Дана решилась на дерзость: да, она обещала, что не будет самовольничать, но теперь-то, когда она уже и так натворила всякого, чего переживать?

Она вышла, подошла к черно-желтому столбику и дала сигнал ожидания магкара-извозчика. Через полчаса она высадилась возле особняка Неверовича.

Глеб Олегович работал у себя в кабинете, но согласился принять ее. Дана оставила Мотю в прихожей под присмотром слаг, а сама прошла в указанном направлении, к кабинету хозяина.

Расспросив, как идет расследование, Неверович вяло кивнул. Видно было, что его это мало волнует. Он даже не спросил причину ее визита. На стене Дана заметила портрет миловидной женщины с грустными глазами, прикрытый кисеей. Пришлось набраться мужества, чтобы начать разговор.

— Это ваша жена? — спросил она. Неверович кивнул, впрочем не выказав никаких эмоций. — Вы надумали лечиться или решили положиться на милость Триединого?

— Лечиться? А смысл? Да и поздно уже.

— Нет! — воскликнула она. — Вы же знаете, что у меня есть дар предвидения? Слабый, но все же. В основном он касается болезней. Так вот я не увидела для вас неизбежного конца.

— Спасибо. Но все равно не вижу смысла в продлении своей жизни. Была бы семья… а так — нет.

— Но вы же еще не старый? — совершенно искренне удивилась Дана, и тут Неверович впервые улыбнулся, даже как-то по-детски задорно.

— О, Триединый! Спасибо, сударыня. Представляю, каким старцем я кажусь вам и всем, кому сейчас меньше двадцати пяти.

В принципе он был прав, и с точки зрения Даны, Неверович был довольно пожилым человеком в свои сорок лет, но ей очень хотелось его подбодрить, и к тому же получить ответы на свои вопросы.

— Вовсе нет! Вы вполне себе представительный мужчина. Вам еще не поздно завести семью и даже детей. Вы будете прекрасным отцом.