Богдан даже не обиделся, а наоборот, рассмеялся.

— Да-да. Но я нашел выход. Представьте себе. Когда много думаешь в одну сторону, то рано или поздно найдешь решение. Почему есть магия флюорита, а нет магии других камней? О, я перебрал все: от якутских диамантов, то индийской бирюзы. Увы. Красиво, но бесполезно. И когда я почти отчаялся, то нашел черный австралийский опал. Вы не представляете, какой восторг я испытал, когда из моей ладони вырвался первый магический заряд!

Богдан выставил вперед открытую ладонь, и на ней заплясали языки черного пламени, в котором мелькали красные и синие искры. Она накрыл пламя второй ладонью и сформировал энергетический шар.

Павлищева больше ничего не говорила, Дана же отметила, что место, где недавно лежал волк, пустует. Хорошо, что ему удалось отползти, в таком состоянии его прибьет даже ребенок.

— Думаете, я буду вас убивать? — захохотал Богдан, вглядевшись в их лица. — Нет, нет и нет. Не для того же я так долго высчитывал эту дату. Неужели вы решили, что разогнав свору этих полоумных, покончили со всем? Вы же умная женщина, госпожа Павлищева. Правда, не могу не признаться, что вы меня удивили. Как вам удалось так ловко отчекрыжить глупую голову Павла Семеновича? Или это сделали не вы? Ах, да, тут же еще был этот ваш… — он пощелкал пальцами, делая вид, что забыл слово, — нюхач, которого вы использовали как ищейку. Отец почему-то считал его способным раскрыть это дело. Но мне все было только на руку, пока Дана и ее несравненный сыщик искали, сами не зная что, мы дождались нужной даты. Лариса Феофановна, надеюсь, помните, какой сегодня день?

Павлищева не спускала с него напряженного взгляда.

— День, когда мой предок разбил логово сектантов в Запретном лесу, — сказала она глухо, — и уничтожил поганое чудище. — Она перевела взгляд на неподвижную зубастую глыбу.

— Именно так! Двести лет назад. Ровно. Я посчитал, что это будет символично. Возродить виверну именно в этот день.

— Вы больны, — фыркнула Павлищева. — Вы серьезно в это верите? Я еще могу допустить, что вы открыли новый вид магии через эти ваши опалы, но все остальное, просто порождение больного разума.

— Нет! Вы сами бредите, когда несете, не зная ничего! — выкрикнул Богдан. — Конечно, виверна не может возродиться по моему хотению. Думаете, ваш предок убил виверну? Да, его копье проткнуло ее сердце, но вы же не знали об удивительных свойствах этого существа? Когда-то похожим образом поступил Ведагор — убил крылатого змея, сиречь проткнул его копьем, и на этом все успокоились. И никто не задумался, куда же делось тело змея? Я много искал в архивах, очень много и долго. И нашел в одном трактате на старо-кастильском языке. Представьте, мне пришлось его выучить, — Богдан самодовольно хихикнул. — Там было сказано, что некоторые существа, что есть порождение ни тьмы, ни света, но земли, после смерти сами становятся землей, то есть камнем. Вот откуда взялось после победы Ведагора каменное изваяние, которое нашли потом в этих пещерах. Умирающая виверна заползла в нее и окаменела.