— Я со своей стороны продолжаю настаивать, что невиновен в том, в чем меня обвиняет Елена. За все три года нашей совместной жизни я и пальцем ее не тронул.

— А вот ваша жена утверждает обратное и даже имеет свидетелей, подтверждающих случаи рукоприкладства.

— Если они честные люди, то не могли такого сказать, — упрямился Неверович, — или их подкупили.

Он вскинул голову и посмотрел на спутника Елены. Тот провел рукой по усам, но не изменил ни выражения, ни позы.

Ланцов же стал выкладывать на стол какие-то листы бумаги. Как оказалось, это показания многочисленных свидетелей, видевших, как Неверович учинял всякие бесчинства: буянил, поносил жену разными словами, кидался предметами и все такое.

— Да, я бывал несдержан! — воскликнул Неверович. — Но никогда, слышите, никогда не бил жену. Елена! Неужели у тебя нет совести? Или ты попала под влияние этого своего братца? — он бросил гневный взгляд на мужчину рядом с женой.

Из-под вуали раздался судорожный всхлип, а потом началась такая перепалка, что Дане захотелось куда-нибудь потихоньку смыться. Амиров взирал на все это с поистине восточным спокойствием. Дана не понимала, почему он не вмешивается, не защищает своего клиента. Тут она заметила, что Ланцов тоже ничего не делает, а быстро чиркает какие-то заметки в блокноте. Вскоре стороны выдохлись и замолчали. Елена показательно шмыгала носом, ее брат поправлял шейный платок и барабанил пальцами по столу.

В дверь стукнули, заглянул набриолиненный.

— Там к вам…

Его оттолкнули, и в комнату вошел Панарин, оглядел всех.

— Приветствую, Аркадий Дмитриевич, — задорно сказал он. Остальным просто поклонился.

Ланцов демонстративно посмотрел на часы.

— О, да! Опоздал. Но вижу, вы уже выпустили первый пар и готовы к конструктивному разговору.

— Какой еще разговор? И кто вы такой? — взвился брат Елены.

— Частный сыщик Панарин. Наверняка слышали обо мне. Меня нанял Глеб Олегович для прояснения неких неясных ему обстоятельств.

— Каких еще обстоятельств? — продолжал кипятиться брат Елены. — Хотите доказать, что этот изверг не бил мою сестренку? Не выйдет!

— Даже не пытался, — вздохнул Панарин. — Моя задача состояла в другом: доказать, что первую жену господина Неверовича убили вы, уважаемая Елена Никифоровна. И у меня это получилось. Впрочем, как всегда.

В комнате повисла тишина — такая густая, что, казалось, слышно, как звенят осколки фарфора, хотя чашка упала на пол мгновение назад. когда Елена дернула рукой, и посуда покатилась, разбиваясь. Ее брат отшатнулся так, что спинка стула затрещала. Неверович вытаращил глаза и принялся хватать ртом воздух. Ланцов скорчил такую гримасу, что ему мог бы позавидовать любой театральный злодей.