Встав посередине дороги, Дана вытянула руки перед собой: одну в сторону правого, вторую в сторону левого ответвления, подняла ладони вертикально, глубоко вдохнула. Где же, где хотя бы слабый отголосок нужного ей следа? Она представила, как человек идет по дороге. Или все же едет? Не пешком же он сюда пришел? Или его кто-то вез. Кто-то кому он доверял, возможно. Но тут, на этом именно месте, что-то произошло. Что-то нехорошее. По макушке пробежали холодные инистые мурашки. Примерно такие же она почувствовала, когда Елена Неверович пыталась застрелить Панарина. Под ее закрытыми веками замелькали картинки, проносящихся за окном магкара, пейзажей, словно ее посадили на карусель и принялись раскручивать, а потом все резко прекратилось.

Дана резко открыла глаза, фокусируя взгляд на мерцающем огоньке свечи. Левую ладонь слегка закололо, словно она коснулась ледника в погребе. Правая же оставалась без изменения. Она сделала два неуверенных шага в сторону левого рукава дороги. Покалывание усилилось. Дана обернулась на Панарина, в свете луны, она увидела, что он улыбается.

— Вот видите, — шепнул он, — я знал, что не ошибся в вас, Дана Кирилловна. Идемте в магкар, поедем медленно, чтобы не потерять след.

Через некоторое время они уперлись в небольшую ограду, местами погнутую.

— Что это? — спросила Дана, хотя уже и сама поняла, где они оказались.

— Старое кладбище, — нахмурился Панарин. — Как же я мог забыть про него? Потерял столько времени… Ладно, вам придется пойти со мной, Дана. Времени, поверьте, очень мало.

Сперва она не поняла, за что он извиняется, потом вспыхнула негодованием.

— Не думаете ли вы, что я боюсь мертвецов? — выпалила она, но плечи ее непроизвольно дернулись.

Савелий повернулся к ней и вытащил флюоритовый сердечник из паза на руле.

— Вы очень храбрая девушка, Дана Кирилловна, однако, идемте.

Они подошли к ограде, увидели через несколько шагов перекошенную калитку. Она негромко лязгнула, пропуская их. По земле побежал луч света от фонарика в руках сыщика, он протянул второй Дане.

— Что мы ищем? — тихо спросила она.

— Пока не знаю. Вы что-нибудь чувствуете?

Дана вытянула вперед руку и поводила ладонью по сторонам. Покалывания не было, зато в голове что-то шумело, шуршало, скерблось. Словно ее посадили в помещение с миллионом бабочек, которые сталкивались друг с другом и пытались выбраться наружу.

— Да, — выдохнула она, — это ужасно, — и закрыла уши руками.

Савелий взял ее под локоть и осторожно повел за собой, она еще успела порадоваться, что на ней брюки, а не юбка, которая бы сейчас цеплялась за все подряд.