— И все же, что вы тут делаете? Только не лгите. Все не так безобидно, как вам кажется.

Какое безобидно! Она уже поняла, что у Панарина очень и очень странные и опасные знакомства.

— Я хотела присутствовать при вашей встрече с Захарычем, — тихо пояснила она. — Надеялась, узнать, что там с Нефедовым.

— Подождать до утра вы не могли? Когда я сам вам все расскажу? — скривился Панарин.

Она виновато опустила голову, но потом высоко вздернула подбородок, стараясь заглянуть ему в глаза.

— Потому что вы мне ничего не рассказываете, Савелий Тимофеевич! Ни-че-го! А я хочу вести расследование так же, как и вы! И нечего так на меня смотреть! У меня профильное образование, я знаю не только законы, но методы сбора улик, классификацию следов…

— Тихо-тихо-тихо! — Панарин сделал руками останавливающий жест. — Триединый с вами, у меня нет сейчас ни сил, ни времени разбираться с вашими заскоками. Федор, мы можем взять мою помощницу с собой? Макар Захарыч ее знает, мы были у него прошлой ночью.

Громила, по имени Федор почесал кулаком с зажатым в нем пистолетом с длинным дулом, подбородок, потом мотнул головой в сторону.

— Идемте, времени мало.

Дана облегченно выдохнула, но тут же схватила Панарина за рукав.

— Там мой двукол! А еще собака! Я не могу ее оставить, она умрет.

— То есть нам еще и эту кабыздоху на себе тащить? — возмутился Федор.

— Я сама ее понесу! — Дана посмотрела на него с вызовом, а на Панарина с мольбой.

— Откуда собака? Только собаки нам сейчас не хватало, — пробурчал он, но вошел в здание; Дана даже не успела сказать ему, где искать напуганное животное.

Она хотела побежать за ним, но Федор вытянул руку, преграждая ей путь.

— Стой, деваха. Сам разберется.

Действительно, вскоре послышалось ворчание, потом жалобный визг, Дана ахнула, но Панарин появился, держа собаку на руках. Псина оказалась не такой уж большой, примерно по колено взрослому человеку, тем более в ее истощенном состоянии она и весила всего ничего. После чего Дана вывела свой двукол. Теперь ей пришлось вести его за руль, чтобы не обгонять проводника, который шагал размеренно и не шибко быстро.

Федор, как пояснил Панарин, являлся внуком Захарыча и должен был встретить сыщика и отвести к нему.

Минут через сорок, они подошли к подворью, огороженному глухим деревянным забором. Федор простучал по калитке что-то ритмичное и вскоре она отворилась.

Собаку Федор велел оставить в сенях, а их провел в горницу. Захарыч сидел за столом, обхватив широкими ладонями глиняную кружку.

— Прости, дед, задержался, — повинился Федор и тут же вышел, повинуясь жесту старика.