Отвлеченный последними событиями, я только заметил, что дочь перестала биться в конвульсиях, и теперь спокойно и расслабленно лежала в моих объятьях, с полузакрытыми веками, изможденная и все еще бледная, но пришедшая в сознание.

Вытерев кровавую слюну с ее подбородка, я приложил тыльную сторону своей ладони ко лбу малышки, горячему и мокрому от покрывающего его пота.

— Папа… Я — уже хорошо…, - слабым голоском обратилась она ко мне, недовольно хмуря брови и отстраняя мои руки от своего лица.

— Ты его опять победила? — спросил ее я, ощущая прилив нежности к дочери, которая несмотря на трудности, выпавшие ей на долю, проявляла себя как стойкий и смелый маленький герой.

Она серьезно и деловито кивнула головой в ответ, выбралась из моих объятий и отошла вместе с младшей сестрой к матери, которая засуетилась вокруг детей, ощупывая их и поправляя на них одежду.

Я же подошел к деформированным ударами зверей двери, ведущей во двор, и прислушался, стараясь уловить любые звуки, которые бы означали, что опасность не миновала. Однако двор жилого комплекса был по прежнему погружен в безмолвие, и чем больше времени проходило в тишине, тем увереннее я себя чувствовал, убеждаясь, что предсмертный трюк коллеги на самом деле сработал.

Прислушавшись к себе и слегка опустив высоту воображаемой стены вокруг сознания, я также не уловил голоса «старого приятеля», недоумевая с одной стороны о его мощи, способной прорвать мою и дочери защиту. А с другой стороны об отсутствии разумного мышления у остальных тварей, которые по сути вели себя словно стая злобных, но глупых собак, которых можно было отвлечь от основной цели любым посторонним отвлекающим маневром.

Пройдя ко второму входу и вслушавшись к улице, я также не расслышал ни одного подозрительного звука. Потом я встретился глазами с супругой, которая сидела с детьми на полу возле кассовой стойки, наблюдая за моими движениями. С фонарем, закрепленным к ее лбу, сквозь свечение которого я смог видеть выражение ее лица. Скорбного, обвиняющего, но в то же время уставшего, сочувствующего и снисходительного.

Но тут она встрепенулась. Поднялась на ноги и энергичным шагом направилась к двум рюкзакам, которые мы взяли из горящей квартиры, стоящим в углу с полу-распакованным грузом.

Судя по прыгающему лучу фонаря, отчетливо различимого в потемках магазина, супруга долго и упорно выискивала нечто в недрах одного из рюкзаков, вытаскивала наружу мешающие ей вещи, шарила по внешним карманам, и, наконец нашла то, что искала.

Подойдя ко мне вплотную, она протянула мне в лицо правую ладонь, в которой виднелся плоский темный предмет с продетым на конце металлическим кольцом.