«Жена декабриста…» — удивленно подумал про супругу я, все никак за почти девять лет нашей супружеской жизни не привыкнув к ее «качелям». Когда она непонятным для меня образом совмещала в своем поведении черты инфантильной девочки и решительной и мудрой женщины, сменяя эти личности в только ей понятном порядке.

— Мы готовы. Я нашла одежду, которую ты купил. Вот — все одела… В рюкзаки положила еду и воду…

Она стояла с прямой спиной. Чуть приподняв голову. И с твердым, уверенным достоинством, и даже вызовом, смотрела мне в глаза. Наставив мне в лицо луч своего налобного фонаря. И чуть приподняв плечи в лямках рюкзака.

А лицо ее… Лицо… Что это было за лицо!!! Тонкое. Светлое. Безупречное. С горящим румянцем на скулах! Оно было таким красивым в неровных оранжевых всполохах огня, рисующего пылающие орнаменты на внешних сторонах оконных штор, что я чуть не подавился собственным языком. Лицо одновременно знакомое и незнакомое. Сильное и слабое. Непоколебимое и уязвимое. И слава всем богам! Уже не такое, каким оно было совсем недавно, презрительным и брезгливым, когда я сидел на полу и собирал по крупицам остатки своего мужского достоинства, признаваясь в неспособности найти выход из сложного положения.

Моя воительница!

Моя охотница!

Моя Немезида!

«Посмотри на меня! Я не инфантильная дурочка, какой ты привык меня видеть! Я могу порвать тузика на грелку, если нужно… И не все лавры тебе, дорогой муженек. Так что не нужно передо мною рисоваться. Я и сама могу дать жару!.. И, кстати…, ты придумал, как нам спастись?» — словно говорила мне она всем своим видом.

«Браво! Брависсимо! Вы — великолепны, душа моя!» — постыдно поясничная, произнес про себя я ей в ответ, поймав себя на мысли, что веду себя как конченный мудак, который даже перед лицом смертельной опасности не может унять свое уязвленное эго и оставить старые добрые игры супружеской власти мужчины перед женщиной.

— А технику? — ненавидя самого себя, сварливо спросил ее я, в глубине души мелочно надеясь, что жена оплошает со сборами гаджетов. И я смогу отомстить ей за свое недавнее перед ней унижение.

— Я взяла из той коробки, где ты все хранил. Компас. Второй бинокль. Внешний диск, куда ты закачал файлы. Планшеты девочек. Твой ноутбук и наши смартфоны. Вдруг мы найдем электричество… Я не знала, что еще брать… Палатку и спальники не взяла… Или надо?

И тут она сдулась. Ее брови вскинулись «домиком», лицо обмякло, губы опустились, и она в миг превратилась обратно в неуверенную в себе девочку, ищущую одобрения мужа. В золушку, обернувшуюся в замарашку, стоило курантам лишь пробить двенадцать.