За пять минут до начала на сцену вышел суперинтендант, который возглавлял охрану мероприятия и принес «глубочайшие извинения от лица столичной полиции» за то, что полиция не смогла все же уберечь моих девочек от нападения неадекватов и пожелал 'скорейшего выздоровления одной из исполнительниц главных ролей в предстоящем шоу — а когда по площадке пронесся всеобщий вздох разочарования (я думаю, что большинство зрителей решили, что шоу отменяется), добавил:
— Полиция Лондона так же выражает свое глубочайшее уважение знаменитой создательнице и руководительнице «Скрипок Страдивари», благодаря которой сегодня все мы увидим уникальное представление: в роли Саойрсе перед вами выступит лично юная леди мисс Гадина!
Ну да, лежать при температуре в одиннадцать градусов на холодном деревянном полу под заунывную музыку в платье, едва прикрывающем попу, и в колготках ни разу не шерстяных — это вообще мечта моего детства. Но деваться было некуда: утром я продала право на трансляцию ирландской телекомпании за сто двадцать тысяч фунтов с правом вставки рекламы во время перерыва между отделениями и одного дополнительного показа записи, а так же с правом отдельно купить два показа (в Ирландии или в Британии) за пятьдесят пять тысяч фунтов каждый. И еще долго втирала ирландскому вице-президенту компании то, что я так дешево трансляцию продаю исключительно из глубочайшего уважения к древней ирландской культуре, и что если они не окупят все вложения на двух дополнительных трансляциях, то им стоит пойти и удавиться в силу собственной коммерческой бездарности. И я их убедила (так и не рассказав, что на концерте будет), а теперь вот отдувалась. Хорошо еще, что ветра не было, к тому же кто-то (из английской обслуги концерта) догадался все прожектора, освещающие сцену, включить, отчего на сцене немного теплее стало — так что три минутки потерпеть такое было вполне возможно. И я терпела, да и остальные девочки терпели — а публика молчала: похоже, там просто никто еще не понял, чем мы тут на сцене занимаемся. А на краю сцены Людочка начала, наконец, терзать игрушечную дудку и Катя методично постукивала в бодран (такой сугубо ирландский бубен) — и нам удалось, наконец, встать и погреться.
Когда мы немножко все же согрелись и ускакали со сцены, отдельные зрители начали хлопать, но как-то еще без особого энтузиазма — ну да ничего, лиха беда начало. Людочка сменила дудку на скрипку — и на сцену выскочил Петька Раздобудько. Я ему обещала, что он петь у меня на концертах больше не будет, но про танцы-то мы не договаривались! И вот он публику уже расшевелил по-настоящему: я думаю, что в «зале» ирландцев минимум треть собралась, и они Петькины пляски оценили. А когда уже парни и девушки в две струи из-за кулис на сцену выскочили, тут и те британцы, которые ирландцами никогда и не были, тоже «завелись»…