Глава 25
На самом деле в Кремле состоялся не какой-то там «торжественный обед», хотя обед тоже имел место быть. Но перед ним еще всех олимпийцев, которые медали получили, наградили: всем вручили по ордену «Знак почета». Причем эти ордена дали людям независимо от того, какую именно медаль они получили: золотую, серебряную или бронзовую — и я сочла, что это было сделано правильно. То есть незачем спортсменов делить на сорта, они поработали, заработали демонстрацию флага СССР по телевизорам всего мира — и молодцы. А еще лично Леонид Ильич на мероприятии меня отдельно похвалил, заметив, что теперь в спорте рекорды делятся на две группы: абсолютные и мужские, а не как раньше — на просто рекорды и рекорды женские. Потому что я в плавании и в беге такие установила, что никакой мужик еще лет много их не побьет. Это он сказал, поясняя собравшимся, почему меня «Звездой» наградили — но, откровенно говоря, все и так понимали, что мои достижения просто необходимо отметить отдельно и по высшей категории. А девочки-пловчихи, которые в эстафетах вместе со мной «Золото» получили, даже от орденов отказываться стали, говоря, что медали я для них вытащила — но так, чисто формально: видно же было, что они рады до безумия.
А я порадовалась другому: мне больше всего понравилось то, что Олимпиада прошла спокойно и самой большой сенсацией, не предусмотренной сценарием этого праздника спорта, стал мой прыжок в высоту. После моего интервью Озерову журналистская братия очень заинтересовалась моим высказыванием о том, что любая «певичка» после недельного «дообучения» любые олимпийские рекорды побьет — и, когда в Мюнхен прилетела Рената Шнайдер, несколько журналистских групп за нами просто по пятам ходили. И, как выяснилось чуть позже, все, что мы с ней делали, снимали. А я с немкой после окончания дневных соревнований как раз шастала по опустевшим спортивным площадкам (нас везде пропускали: персонал стадионов меня, понятное дело, в лицо уже хорошо знал и все старались мне помочь во всем, что я просила), и я проверяла, на что тело этой очевидно спортивной немки (и матери двух детей, между прочим) способно. Тело было способно на многое: в ГДР «спортивность» вообще была в почете и там народ не то, чтобы специально тренировался, но физкультуру не забрасывал, и я с ней сначала просто для разминки пробежала пять километров (и мы пробежали трассу за тринадцать минут ровно, побив все имеющиеся сейчас рекорды, но я об этом Ренате не сказала: бежали мы без часов, я время в голове считала), а на следующий день, так как с ее выносливостью мне все ясно стало, я решила «измерить» силу ее ног и мы зашли в прыжковый сектор. И в длину мы обе прыгнули на восемь метров: я решила «сразу тетке мышцы не рвать» и перекрывать рекорд Боба Бимона ее заставлять не стала (хотя была уверена, что Рената это проделать и сможет). А затем мы начали прыгать в высоту.