— А объяснить, почему ты так считаешь, можешь?
— Могу, но не сейчас. У меня через две недели концерты в Англии начинаются, нужно британцев в этот раз очень качественно мордами в дерьмо макнуть.
— А макать их обязательно? — рассмеялся Владимир Ефимович. — Они же тебе после этого деньги платить перестанут.
— Наоборот, они как раз после этого будут платить мне много и регулярно, а мне уже больше не понадобится ради их грошей в туманный Альбион мотаться.
— А велики ли гроши?
— Ну, я рассчитываю с двух концертов получить не меньше миллионов пятидесяти ихних фунтов… В этом году только. А уж сколько они мне будут потом выплачивать… если меньше двадцатки в год, то я на них обижусь. Дань покоренные народы должны платить полностью и регулярно!
— А ты их уже и покорить собралась? — Леонид Ильич просто рассмеялся. — Чем, у тебя же вроде армии под руками нет.
— Я их покорю своим талантищем невероятным. А на все вопросы по тому, что я показала, отвечу уже когда из Британии вернусь, все равно это не к спеху, завод-то в Козельске раньше июня не заработает.
— А вы, Елена Александровна, я гляжу, оптимистка, — с легкой печалью ответил мне Владимир Ефимович.
— Это вы у нас пессимист, но у вас работа такая: быть готовым к разным гадостям. А я — да, я оптимистка. Потому что гадости людям сама творю — и вот сейчас сотворю их для англичан.
— Какие еще гадости? — всполошился Андрей Андреевич.
— Исключительно музыкальные, не волнуйтесь. Еще чаю хотите? У меня еще и «Прага» в холодильнике лежит, вкусная…
Глава 3
Народ еще чайку попил, торт (правда, только один) доел — и Леонид Ильич поднялся: показуха закончилась, а мысль о том, что им показали будущие миллиарды чистой прибыли, в голове у собравшихся еще не уложилась.
— Ну что, Гадина, красивую железяку ты нам показала, спасибо тебе за это, ну а мы уже, пожалуй, пойдем. Только ты насчет талантища своего невероятного высказалась… неправильно.
— Да знаю я, правильно было бы говорить «гениальность непревзойденная и обаяние неотразимое», но бабуля просила меня поскромнее быть, вот я и стараюсь.
— А в чем твои гениальность и обаяние выражаются? Мне просто интересно…
— Ну, хотя бы в том, что я заставила кучу людей мне эти железки сделать — это я про обаяние. А гениальность — это то, что я заставила делать их именно тех людей, которые их сделать могли. Всю кинематику тут разрабатывали пилюгинцы, элементную базу электроники мне фрязинцы разработали и изготовили, разные другие по мелочи всякого наделали. Привод кассетника мне у Решетнева просчитали — а я тут разве что кассеты сама придумала и детальки вместе собрала. Но собрать их и школьники на уроке труда смогли бы…