— Прошу прощения, но я не поверю вам. Ведь я видела, как ловко вы взбираетесь по канату. Как дикая пантера…
— Но я не знаю…
Последние барьеры были сломаны. Карамышев почувствовал, что бастион пал и скоро добыча окажется в его объятиях.
— Я люблю вас… — выложил он один из главных козырей. — И если вы не спуститесь, то я буду кричать об этом всю ночь. Пусть меня схватит ваша охрана — я готов разбудить всё ваше подворье. Я буду просить вашего папеньку отдать мне вас в жены. Я…
— Тише-тише, не надо так кричать, господин Карамышев. Я… Я не знаю… Я сейчас спущусь к вам, безумец…
Силуэт девушки пропал из окна. Она не видела, как молодой человек улыбнулся и поправил область паха. Птичка уже была в его руках. Дальше будет всё по привычному сценарию — она немного посопротивляется, а потом сдастся. Все они сдаются. Ни одна не могла устоять перед обаянием камер-юнкера.
И вот это вот сопротивление — то, ради чего молодой человек стоял перед окнами поместья. Ощущение горячего тела в твердых руках, легкие отталкивания и потом бессильное обвисание. Момент сдачи перед раздвиганием ножек — это ни с чем не сравнимое ощущение. Оно сродни победы на поле боя. Той самой жгучей и желанной.
А потом утром можно будет в кругу друзей похвастаться очередным трофеем. Передать распечатанную эстафетную палочку другому человеку.
В окно вылетели связанные между собой простыни. Легкая фигура в небрежно наброшенном плаще скользнула вниз. Карамышев внизу подхватил горячее тело. Его щеку обожгло дыхание девушки. Он почувствовал, как его желание ещё сильнее усилилось. Даже возникло небольшое головокружение.
— Родная, милая, хорошая… Я не могу сдержать своих чувств…
— Давайте уйдем от окон, — шепнула девушка. — Нас могут заметить, тогда я не оберусь позора.
Добыча сама хочет быть увлеченной в кусты? Это ли не удача?
Молодой человек сдержал улыбку. Он уже представлял, как будет прыгать на податливом теле, вдавливая его в сочную траву. Как она будет зажимать рот ладонью, пытаясь сдержать стон. И это будет совсем скоро. Совсем скоро обнаженное тело на плаще будет его. Целиком и полностью.
— Идемте, не бойтесь, душа моя, — прошептал Карамышев. — Со мной вам нечего бояться.
«Кроме меня» — чуть было не добавил молодой человек.
Он взял теплую ладошку в руки и поцеловал нежные пальцы. Его ноздрей коснулись цветочные ароматы.
— С вами я ничего не боюсь, — также тихо сказала девушка. — Ведь вы будете вести себя достойно?
— Конечно, не сомневайтесь, душа моя, — проговорил Карамышев. — Идемте же.
— Я доверяю вам, Григорий Яковлевич.